– Простите меня. Я постараюсь ее к кому-нибудь пристроить.

– Она могла бы пожить у меня.

Мигель покачал головой:

– Нет, ей будет лучше со своим народом. Например, она могла бы пожить у сеньоры Гарсиа. Они с мужем живут в одном из старых домов. Там у них есть свободная комната и никаких детей. И если я вдруг ей понадоблюсь, то буду рядом.

Элизабет задумалась. Похоже, Мария согласилась бы на такой вариант. Она украдкой посмотрела на Зака. Его лицо по-прежнему оставалось суровым. Впрочем, заметив ее вопросительный взгляд, он кивнул.

– Ну хорошо, – сказала Элизабет. – Как только опасность минует и ее отпустят домой, она может пожить у сеньоры Лопес. Однако пообещай мне, что ты не сделаешь ничего такого, что расстроило бы ее. И главное, прекрати свои выпивки.

Мигель сглотнул комок и отвел взгляд.

– Обещаю.

– Спасибо.

Итак, самая настоятельная проблема была разрешена, сумки уже лежали в багажнике. Выйдя на улицу из больничного корпуса, Элизабет и Зак сели в БМВ и покатили по автостраде. Проезжая через Санта-Клариту, они сделали остановку в «Красном омаре», чтобы перекусить, а затем покатили дальше на юг, в городок, где жил детектив, который когда-то расследовал дело об исчезновении ребенка.

Иэн Мерфи назначил встречу на три часа дня. Элизабет и Зак подъехали к небольшому дому, расположенному рядом с автострадой, без нескольких минут три.

– Ну как, готова? – спросил Зак, отстегивая ремень безопасности.

Глядя на него, было трудно заподозрить, что он собрался на серьезную встречу – в светлых брюках, рубашке с коротким рукавом, мокасинах. Правда, выражение лица было настороженное. Впрочем, такое лицо было у него все утро, и Элизабет время от времени ловила на себе пристальный взгляд его карих в золотистую крапинку глаз, которые в любую минуту могли вспыхнуть яростным огнем.

Всякий раз, стоило Элизабет украдкой посмотреть в его сторону, она ощущала жар этой с трудом сдерживаемой ярости. К Заку ее неудержимо тянуло с первой минуты их знакомства. Даже осознание того, что их отношения ни к чему не приведут, ничуть не охладило ее чувств. Она хотела его, и было очевидно, что желание это взаимное.

Тем не менее сейчас для них самое главное – это Мария. Зак открыл дверцу машины, и внутрь салона ворвался поток воздуха – куда более прохладного и приятного, чем в Сан-Пико. Зак помог Элизабет выйти на тротуар, и они вместе направились к входной двери. Не успели они поставить ноги на нижнюю ступеньку крыльца, как им навстречу вышел высокий мужчина в джинсах и выцветшей футболке с эмблемой футбольной команды.

– Зак Харкорт?

– Верно, это я. – Зак подтолкнул Элизабет вверх по ступенькам. – А это Элизабет Коннерс.

– Лиз, – поправила она его, сама не зная почему, и протянула руку.

– А я Дэнни Маккей, – сказал высокий мужчина, пожимая руку сначала ей, затем Заку. – Когда-то я работал в полицейском управлении Лос-Анджелеса. Правда, вот уже восемь лет, как на пенсии.

Маккею на вид было около семидесяти: он был лыс, и лишь кое-где блестящий череп украшала редкая растительность. Он придержал для них дверь, пропуская в дом. Зак и Элизабет шагнули через порог и оказались в просторной гостиной с белым кирпичным камином.

– Моя жена умерла четыре года назад, – пояснил Маккей. – Пока она была жива, здесь было по-настоящему уютно. Теперь я сам пытаюсь поддерживать порядок.

Дом, судя по виду, был построен в шестидесятых годах и отремонтирован в девяностых. Зеленый ковер под ногами был с проплешинами, зеленый диван и кресла в тон также были не первой молодости.

– Большое вам спасибо, что согласились поговорить с нами, – поблагодарил Зак хозяина дома, когда все наконец уселись друг напротив друга: Маккей в кресле, а Элизабет на диване рядом с Заком.

– Не за что. В эти дни меня редко кто навещает. Не хотите ли кофе или чего-то еще? У меня в холодильнике есть чай со льдом.

Элизабет посмотрела на Зака.

– Спасибо, – сказала она и слегка подалась вперед. – Лучше расскажите нам, мистер Маккей, что вам известно о пропавшей девочке.

– Называйте меня просто Дэнни. Этот случай я помню очень хорошо. Наверное, потому, что она была такая хорошенькая. Хотя, если честно сказать, особой информацией я не располагаю. Просто этот ребенок в один прекрасный день исчез.

Зак тоже подался вперед.

– По словам Иэна, ее похитили прямо от дома, где она жила.

Маккей кивнул, и на его лысом черепе промелькнул солнечный зайчик.

– Родители едва с ума не сошли от горя. Особенно мать. Эта куколка была единственным ребенком, и мать не чаяла в ней души.

По спине Элизабет пробежал холодок. По словам Марии, девочка-призрак звала мать. «Я хочу к маме», – якобы кричала она.

– Согласно документам ей было девять лет, – произнес Зак. – Светлые волосы, голубые глаза. Из того, что рассказал мне Мерфи, других сведений о ней в деле практически не было. Да и самому делу тридцать шесть лет. Кое-какие страницы отсутствовали. В ту пору, в отличие от наших дней, никаких компьютеров не было.