Сэлли Джесси: Я хочу, чтобы этот мальчик нес ответственность. Его следует осудить за нападение. Ты ведь знаешь, что это действительно нападение, не так ли? Тут нет твоей вины. Я хочу, чтобы ты меня послушала, послушала меня, послушала меня. Тут нет твоей вины. Этот мальчик — животное.

Джерри: А было ли это любовью? Нет. Было ли это страстью? Нет. Было ли это нежностью, сладостным мгновением, тем Первым Разом, о котором пишут в журналах? Нет, нет и еще раз нет! Говори, Мясильда, ах, Мелинда, я тебя не слышу!

Моя голова меня убивает, мое горло меня убивает, мой живот вздувается от токсичных отходов. Я просто хочу спать. Кома — именно то, что надо. Или амнезия. Что угодно, лишь бы избавиться от всех этих мыслей, шепотков в моей голове. Неужели он изнасиловал заодно и мою голову?

Я принимаю две таблетки тайленола и съедаю миску пудинга. Затем я смотрю «Соседей мистера Роджерса» и засыпаю. Мне не помешает поездка к Воображаемым соседям. Возможно, я смогу остаться у Тигренка Даниэля в его доме на дереве.

Наконец-то на дворе май и кончились дожди. Что тоже очень хорошо, ведь мэр города Сиракьюса уже собирался было позвать на помощь парня по имени Ной. Появляется солнце, масляно-желтое и такое теплое, что тюльпаны соглашаются выглянуть из-под корочки грязи. Чудо.

У нас во дворе бардак. У всех наших соседей шикарные сады, как с обложки журнала, с цветами в тон ставней и дорогущими белыми камнями вокруг свежих могильных холмиков из мульчи. У нас только зеленые кусты, которые вот-вот закроют собой фасадные окна, да горы опавших листьев.

Мама уже ушла. В субботу в «Эффертсе» самая бойкая торговля за всю неделю. Папа храпит наверху. Я надеваю старые джинсы и откапываю за гаражом грабли. Я начинаю с листьев, удушающих кусты. Спорим, папа не убирал их годами. Сверху они вполне сухие и безобидные, но под верхним слоем — мокрые и склизкие. Белая плесень змеится с одного листа на другой. Листья слипаются, как страницы истлевшей книжки. Я уже сгребла гору листьев на переднем дворе, но их не становится меньше, словно земля отрыгивает эту липкую массу, стоит только мне отвернуться. Приходится сражаться с кустами. Они цепляются за грабли и держат их — им не нравится, что я убираю всю эту гниль.

На все про все уходит час. Наконец грабли скребут металлическими ногтями по коричневой мокрой грязи. Я встаю на колени, чтобы извлечь последние листья. Мисс Кин могла бы мной гордиться. Я наблюдаю. Застигнутые лучами солнца червяки, извиваясь, ползут в укрытие. Бледно-зеленые ростки чего-то живого пытаются пробиться сквозь листья. Прямо на моих глазах они выпрямляются навстречу солнцу. Я буквально вижу, как они растут.

Дверь гаража открывается, и папа выезжает на джипе. При виде меня папа останавливается на дорожке. Выключает двигатель и вылезает. Я поднимаюсь с колен и стряхиваю грязь с джинсов. Мои ладони покрыты волдырями, а руки уже болят от работы с граблями. Не могу сказать, сердится папа или нет. Может, ему нравится, чтобы двор перед домом утопал в дерьме.

Папа: Это же куча работы.

Я:

Папа: Куплю в магазине мешки для листьев.

Я:

Мы оба стоим, скрестив руки, и смотрим, как неокрепшие побеги пытаются вырасти в тени кустов, пожирающих дом. Солнце прячется за облаком, и я зябко ежусь. Надо было надеть толстовку. Ветер шелестит сухими листьями, цепляющимися за ветки дуба со стороны улицы. Я могу думать только о том, что оставшиеся листья опадут и мне придется продолжить работать граблями.

Папа: Смотрится гораздо лучше. Я хочу сказать, когда все чисто.

Новый порыв ветра. Листья дрожат.

Папа: Думаю, мне стоит подстричь кусты. Но тогда, естественно, будут видны ставни, а они нуждаются в покраске. Но если я покрашу эти ставни, мне придется покрасить и все остальные ставни, а отделка — тоже большая работа. А еще входная дверь.

Я:

Дерево: Тсс шур-шур читачита ш-ш-ш…

Папа поворачивается и прислушивается к звукам, идущим от дерева. Я не знаю, что делать.

Папа: И это дерево больное. Видишь, на ветках слева совсем нет почек. Не мешало бы кого-нибудь позвать взглянуть на него. Не хватает только, чтобы во время грозы оно рухнуло прямо к тебе в комнату.

Спасибо тебе, папа. Как будто у меня и без того мало проблем со сном. Проблема номер 64: ветки летающего дерева. Не надо было мне грести листья. Посмотрите, к чему это привело. Не надо было затевать ничего нового. Надо было оставаться дома. Смотреть мультики с большой миской «Чириоуз». Надо было оставаться в своей комнате. Оставаться со своими мыслями.