Я: Ничем. Клубы — тоска зеленая. Попкорна хочешь?

Она включает тренажер на максимум и бежит со спринтерской скоростью. Тренажер так громко завывает, что я практически не слышу телевизора. Хизер наставляет на меня указующий перст. Нерешительность — самая распространенная ошибка девятиклассников, говорит она. Я не должна позволять себя запугивать. Я должна принимать активное участие в школьной жизни. Так поступают все популярные люди. Она выключает беговую дорожку и вытирает лоб висящим рядом махровым полотенцем. Немного остыв, она соскакивает с тренажера. «Сто калорий! — ликует она. — Хочешь попробовать?»

Я вздрагиваю и протягиваю ей миску с попкорном. Но она тянет руку куда-то мимо меня и берет с кофейного столика фломастер со школьным фирменным пурпурным пушистым шариком на конце. «Мы должны строить планы, — торжественно произносит она, рисуя четыре квадратика, по одному на каждую четверть, затем в каждом квадратике пишет слово «ЦЕЛИ». — Мы ничего не добьемся, если не сумеем определить наши цели. Так все всегда говорят, и это сущая правда. — Она открывает содовую. — Мел, а ты какие ставишь перед собой цели?»

Когда-то я была такой же, как Хизер. Неужели я так сильно изменилась за два месяца? Она веселая, живая, подтянутая. У нее чудная мама и потрясающий телевизор. Но она похожа на собачку, которая так и норовит запрыгнуть вам на колени. Она вечно таскается за мной по школьным коридорам и трещит со скоростью миллион слов в минуту.

Моя цель — пойти домой и немного вздремнуть.

Вчера Лахудра выдернула меня с самостоятельных занятий и заставила делать «несданную» домашнюю работу в своем кабинете. Она озабоченно квохтала и даже намекнула на необходимость встречи с моими родителями. Что не есть хорошо. Никто не потрудился сообщить мне, что сегодня самостоятельные занятия состоятся в библиотеке. Когда мне наконец удается это выяснить, занятия уже подходят к концу. Я пропала. Пытаюсь объяснить все библиотекарше, но заикаюсь и давлюсь словами.

Библиотекарша: Успокойся, успокойся. Ничего страшного. Не расстраивайся. Ты ведь Мелинда Сордино, так? Не волнуйся. Я отмечу, что ты присутствовала. Позволь объяснить тебе, что надо делать. Если ты думаешь, что можешь опоздать, просто попроси учителя выписать тебе разрешение на опоздание. Понимаешь? И не стоит плакать.

Она поднимает стопку зеленых бумажек — мой пропуск на-волю-из-этой-тюрьмы. Я улыбаюсь и пытаюсь выдавить «спасибо», но ничего не могу сказать. Библиотекарша уверена, будто меня переполняют эмоции из-за того, что она не стала на меня наезжать. Что близко к действительности. Подремать мне уже не удастся, поэтому я набираю кипу книг, чтобы доставить ей удовольствие. Возможно, я даже прочту одну.

Но блестящая идея родилась у меня не там и не тогда. Она озаряет меня, когда мистер Шея выслеживает меня в школьной столовой с целью получить домашнюю работу на тему «Двадцать способов выживания ирокезов в лесах». Я делаю вид, что не вижу его. Я продираюсь сквозь очередь у раздаточного прилавка, огибаю самозабвенно лижущуюся в дверях парочку и припускаю по коридору. Мистер Шея останавливается, чтобы пресечь нарушение правил приличия. Я направляюсь в то крыло, где учатся старшеклассники.

Я на чужой территории, Куда Не Ступала Нога Первогодка. Нет времени обращать внимание на устремленные на меня взгляды. Мистер Шея дышит мне в спину. Я заворачиваю за угол, открываю дверь и делаю шаг в темноту. Я держу дверную ручку, но мистер Шея до нее даже не дотрагивается. Я слышу, как его шаги постепенно стихают в конце коридора. Я шарю по стене рядом с дверью и нащупываю выключатель. Я не ввалилась в пустой класс; это старая подсобка уборщика, в которой воняет сырыми тряпками.

На задней стене встроенные полки, забитые пыльными учебниками и бутылками с моющим средством. Из-за штабеля веников и швабр выглядывают засаленное кресло и старомодный стол. Над раковиной, которая усеяна запутавшимися в паутине дохлыми тараканами, склонилось треснувшее зеркало. Краны настолько ржавые, что их невозможно повернуть. Похоже, уборщики уже давным-давно здесь не прохлаждаются. У них новая подсобка и кладовка рядом с грузовым отсеком. Его обходят стороной все наши девочки, чтобы на них лишний раз не пялились и не свистели им вслед. Эта подсобка заброшена — у нее нет ни названия, ни специального предназначения. Идеальное место для меня.

Я выкрадываю пачку разрешений на опоздание из стола Лахудры. Я чувствую себя лучше, гораздо лучше.

Сбежать с алгебры меня вынуждает не столько стремление присутствовать на собрании для подъема духа перед соревнованиями, сколько желание навести порядок в моей подсобке. Я принесла из дому несколько губок. Если уж сачковать, то не по уши в грязи. А еще я хочу пронести контрабандой одеяло и ароматические смеси.

Мой план состоит в том, чтобы вместе со всей толпой пойти в сторону спортзала, а затем нырнуть в туалет и пересидеть там, пока горизонт не очистится. Прошмыгнуть мимо учителей — не вопрос, но я забыла учесть наличие Хизер. Именно в тот момент, когда Туалет, моя Спасительная гавань, появляется в поле зрения, Хизер выкрикивает мое имя, подбегает ко мне и хватает за руку. Она прямо-таки лопается от Гордости за «Мерриуэзер», вся из себя раскрасневшаяся, возбужденная и счастливая. И она почему-то считает, будто я радуюсь не меньше ее. Мы идем стройными рядами на промывку мозгов, и она буквально не закрывает рта.

Хизер: Это так волнительно — собрание для подъема духа!!! Я сделала парочку лишних помпонов. Вот, возьми. Мы будем выглядеть просто классно, когда по трибунам пойдет волна. Спорим, у новичков больше всего энтузиазма, правда? Ты только представь себе, что должны чувствовать игроки футбольной команды, видя, как вся школа поддерживает их? Это такая жесть. Как думаешь, они сегодня победят? Обязательно победят, я знаю, что победят. Конечно, сезон был не из легких, но мы их расшевелим, ведь правда, Мел?