У меня так и чешется язык, чтобы съязвить, но этим ее точно не проймешь. От меня не убудет, если я схожу на собрание. И теперь есть кто-то, с кем я могу сесть рядом, а это уже очередная ступенька вверх по лестнице социальной адаптации. И что уж такого страшного может быть в этом собрании?

Мне хочется остаться у дверей, но Хизер волочет меня к трибунам, в секцию для новичков. «Я знаю этих парней, — говорит она. — Мы вместе работаем над газетой».

Газета? У нас есть газета?

Она представляет меня компании бледных прыщавых юнцов. Я с трудом узнаю парочку из них; остальные, должно быть, учились в других средних классах. Я приподнимаю уголки рта и при этом не кусаю губы. Уже небольшой прогресс. Хизер сияет от удовольствия и протягивает мне помпон.

Я расслабляюсь, самую малость. Девочка за моей спиной постукивает меня по плечу длинными черными ногтями. Она слышала, как Хизер меня представляла. «Сордино? — спрашивает она. — Ты Мелинда Сордино?»

Я поворачиваюсь к ней. Она выдувает черный пузырь жвачки и втягивает его обратно. Я киваю. Хизер машет рукой какому-то знакомому десятикласснику на другом конце зала. Девица пихает меня чуть сильнее. «А это не ты, случайно, вызвала копов на вечеринке у Кайла Роджерса в конце лета?»

Нашу секцию на трибунах моментально сковывает льдом. В мою сторону резко поворачиваются все присутствующие; такое чувство, будто сотни папарацци одновременно щелкают камерой. У меня холодеют руки. Я трясу головой. Еще одна девушка подает голос: «На той вечеринке арестовали моего брата. Его потом уволили. Поверить не могу, что ты это сделала. Идиотка».

Вы ничего не понимаете, говорит голос у меня в голове. Вот только плохо, что она не может это услышать. У меня перехватывает горло, точно гортань сжимают две руки с черными ногтями. Я так старалась забыть каждую секунду той проклятой вечеринки, и вот нате вам — я окружена толпой враждебно настроенных людей, которые ненавидят меня за то, что я просто обязана была сделать. Я не могу рассказать им, что на самом деле произошло. Более того, я сама боюсь посмотреть правде в глаза. У меня в животе рождается звериный рык.

Хизер тянется погладить мой помпон, но резко отдергивает руку. На минуту мне кажется, что она хочет защитить меня. Но нет, она и не думает. Ведь это нарушит ее План. Я закрываю глаза. Дыши, дыши, дыши. Ничего не говори. Дыши.

В спортзал с воплем вкатывается группа поддержки. Толпа топает ногами и дружно ревет. Я зажимаю уши руками и ору, чтобы дать выход этим звериным звукам и воспоминаниям о той ночи. Никто не слышит. Все слишком воодушевлены.

Оркестр начинает нестройно играть какую-то мелодию, и девчонки из группы поддержки подпрыгивают. Талисман Синих Дьяволов делает сальто назад и врезается прямо в директора, что вызывает настоящую овацию. Самый Главный улыбается и шутливо отмахивается от нас. С начала учебного года прошло всего шесть недель. У него еще сохранилось чувство юмора.

Наконец наши собственные Дьяволы вваливаются в спортзал. Мальчишки, которых в младших классах оставляли после уроков за драки, теперь за то же самое получают награды. Они называют это футболом. Тренер представляет членов команды. Я не могу отличить одного от другого. Бедолага-тренер держит микрофон слишком близко ко рту, и нам слышно, как он сглатывает слюну и тяжело дышит.

Девочка за моей спиной упирается мне в спину коленками. Они не менее острые, чем ее ногти. Я отодвигаюсь на край сиденья и не отрываясь смотрю на игроков. Девица, у которой арестовали брата, наклоняется вперед. Хизер увлеченно размахивает помпонами, а девица тем временем дергает меня за волосы. Я забираюсь чуть ли не на спину сидящего передо мной парня. Он оборачивается и бросает на меня косой взгляд.

В конце концов тренер отдает директору обслюнявленный микрофон, и Самый Главный представляет нас нашим же девчонкам из группы поддержки. Они синхронно разбегаются в стороны, и толпа впадает в неистовство. Жаль, что футболисты играют хуже, чем выступают наши чирлидеры.

У нас их двенадцать: Дженни, Джен, Дженна, Эшли, Обри, Эмбер, Колин, Кейтлин, Марси, Доннер, Блитзен и Рейвен. Рейвен — капитан. Самая блондинистая из всех блондинок.

Родители не привили мне религиозности. Для нас Святая Троица — это Visa, Mastercard и American Express. Полагаю, школьные чирлидеры сбивают меня с толку именно потому, что я не ходила в воскресную школу. Это может быть только чудом. Другого объяснения попросту нет. Ведь как иначе получается, что в ночь на воскресенье они спят со всей футбольной командой, а уже в понедельник утром перевоплощаются в весталок? Словно они одновременно существуют в двух Вселенных. Во Вселенной номер один они роскошные, белозубые, длинноногие, супермодные девушки, которым на шестнадцатилетие дарят спортивные машины. Учителя улыбаются им и ставят отличные оценки. Они знают имена всех, кто работает в школе. Они — Гордость Спартанцев. Ой! Я хотела сказать — Синих Дьяволов.

Во Вселенной номер два они устраивают вечеринки настолько отвязные, что там не скучно даже студентам колледжа. Они млеют от вони «О-де-Джок». Во время весенних каникул они арендуют пляжные домики в Канкуне, а перед выпускным вечером получают групповую скидку на аборт.

Но они такие очаровашки. И они вдохновляют наших мальчиков, подталкивая их к насилию и, как мы надеемся, к победе. Они наши ролевые модели — Девочки, Которые Получают Все. Спорим, ни одна из них ни разу не запнулась, не лопухнулась, не почувствовала, что ее мозги превращаются в желе. У них у всех красивые губы — тщательно обведенные красным карандашом и покрытые блеском.

Когда духоподъемное собрание наконец заканчивается, меня случайно сбивают с ног и я пропахиваю спиной сразу три ряда. Если я когда-нибудь создам собственную группировку, мы будем называться Анти-Чирлидерами. Мы не станем сидеть на трибуне. Мы будем бродить под ними и ненавязчиво нарушать порядок.

Целую неделю после собрания для подъема духа я писала акварелью деревья, в которые ударила молния. Я пыталась изобразить деревья мертвыми, но не совсем. Мистер Фримен никак не комментирует мое творчество. Он просто поднимает брови. Одна моя картина настолько темная, что на ней практически невозможно разглядеть дерево.