Я непонимающе качнул головой.

– Постой, обряд... тот, что проходят стражи? Если человек не выдерживает, то не умирает, а превращается в декса?

Виктор улыбнулся.

– Да. Такова была цена, которую выдвинул Родитель Темной Крови. Онкод не принуждал сына к этой жертве, Орсс пошел на нее сам.

– Орсс?
– переспросил я.

– Так его звали, - кивнул Виктор, - он отправился в Сердце Тайрьяры и выполнил условия божества. А Отр выполнил свою часть договора. Орсс вернулся и почти сразу упал в агонии. Это длилось несколько дней. Трое самых верных приближенных Онкода и жена день и ночь не отходили от Орсса, не имея никакой возможности облегчить его страдания. Когда несчастный, наконец, умер, Отр объяснил, что тело нужно сжечь. Снедаемая горем мать сама подожгла погребальный костер сына и смотрела на него до тех пор, пока не затлел последний уголь. В ту же секунду Орсс переродился.

Я шумно выдохнул. Мысли мои путались. Боль, словно топор дровосека, впивалась в голову.

– С тех пор береговая линия Тайрьяры, включающая в себя город-союзник Таир и город Гир, расположенный под замком, стала называться в честь Орсса. Утес, на котором стоит Fell de Arda начал именоваться утесом Ревья.

– "Rev'ja" - на древнем языке значит "страж", - отвлеченно произнес я. Виктор кивнул.

– Историю сына Онкода переврали в Солнечных Землях, перевернули ее с ног на голову. Я хочу, чтобы ты знал историю такой, какой она была, - вкрадчиво проговорил наместник. Я непонимающе качнул головой, плохо соображая от разбушевавшейся мигрени.

– О чем ты говоришь? В Солнечных Землях о сыне Онкода ни одна душа не знает...

– Серьезно?
– хохотнул Виктор, - то есть тебе не знакома история о человеке, которого вы называете Sanade'ja?

У меня перехватило дыхание. Я изумленно уставился на наместника, не веря собственным ушам. Будь здесь Ольциг, он бы удавил Виктора голыми руками, услышав такую ересь.

– Но это же...

– Невозможно?
– усмехнулся лорд Фэлл, - то есть у тебя не вызывает никаких подозрений схожесть некоторых деталей в историях этих двух совершенно разных людей?

На лице наместника играла саркастическая ухмылка.

– Сын Божий, отдавший жизнь во благо других, три плачущих ангела, никак не облегчившие его муки, сходящая с ума мать, лик которой ты можешь видеть вот здесь...
– Виктор указал на небольшой портрет. Это была женщина, в которой я безошибочно узнал черты той, кого высекали скульпторы Солнечных Земель. Ее же статуя венчала фонтан в Таире.

Я тут же перевел взгляд на другую картину и почувствовал, как волосы у меня встают дыбом. Там были изображены три человека у смертного одра молодого мужчины. Страдание, запечатленное на их лицах, было мне знакомо: я всегда восхищался скульптурой в Nio Edrian Kastelarii de Matrade'ja в Элле, которая изображала этих самых людей...

Неужели рассказ Виктора - правда? Выходит, вся концепция, на которой строится Единая Вера, основана на истории, случившейся здесь?..

– Ты даже в детстве не был так этим поражен, - хмыкнул наместник.

– Должно быть, в детстве для меня история, которую преподносят в Солнечных Землях, не была непреложной истиной, - огрызнулся я.

Хотелось подвергнуть слова наместника сомнению, но для них не оставалось места. Еще в дороге я понял, что человек, принесший Единую Веру в мир, пришел из Орсса, а это многое объясняло и, к сожалению, говорило не в пользу верований альянса.

– Кем Онкоду приходился Корун Объединитель?
– хрипло спросил я. Виктор кивнул и отвел меня к портрету. Лицо, изображенное на полотне, я помнил еще с Лэс-Кэрр-Грошмора.

– Корун был бастардом, - небрежно сказал Виктор, - он родился, когда сменилось несколько поколений наследников Онкода. Потомки тритона жили намного меньше, чем он сам. Онкод не захотел быть лидером всю свою долгую жизнь и ушел в изучение магии. Корун не обладал ни темной кровью, ни магической силой, но хотел могущества. Он отыскал своего древнего родственника и попросил помочь ему завоевать власть. Воин был амбициозным и знал, чья кровь течет в его жилах, но по праву крови, наместником Орсса и Арды никогда бы не стал. Не знаю, чем именно руководствовался Онкод - опасениями ли за свои земли или симпатией к своему дальнему родственнику - но он решил посодействовать Коруну в его начинаниях и помог собрать людей, которых тот повел в Солнечные Земли. Армия Коруна росла с покоренными странами, и вскоре стала несокрушимой. Единственный раз в своей объединительной войне Корун потерпел поражение в Мияннской битве.

– Он не сумел взять Лэс-Кэрр-Грошмор, - кивнул я.

– В те времена в Городе Костяных Башен уже никто не знал Онкода лично, поэтому его появление не сочли угрозой. Самонадеянные маги решили, что их не сокрушить заклятием, но ошиблись. А у Онкода, похоже, взыграла застарелая обида на тех, кто отвернулся от него.

Я отвел глаза от портрета и устало потер их.

– Ходят слухи, что за свою помощь Онкод попросил у Коруна лишь одну вещь: чтобы Арду никто не тронул. Из уважения к Онкоду или из чувства любви к родине, воитель, провозгласивший себя Иресом Первым, потрудился распространить в Солнечных Землях слух, что Орсс - проклятый край, где нет ничего, кроме выжженной пустоши. Не одно поколение сменилось, прежде чем правящая династия стала ставить это под сомнение. Последние два короля усиленно работали над изучением наших краев, - Виктор невесело усмехнулся.

– Хочешь сказать, агрессия исходит только со стороны Иресов?
– качнул головой я, - а набеги на Таир? А акты агрессии в Чегрессии и Кирланде? Не говори, что не хочешь войны - ты к ней готовишься.

Виктор вздохнул.

– Все верно. Я рад бы не делать этого, сын, но я вынужден. И, если ты считаешь, что мне доставит удовольствие разрушить Солнечные Земли, то ошибаешься. У меня попросту нет выхода.

Я чуть помедлил, ожидая, пока схлынет очередная волна головной боли.