Девушка нахмурилась, и я вкратце рассказал ей о нашем разговоре с Рикой и о том, что произошло после. О рогатых лерсах, пересмешниках и дексах, склонившихся передо мной и готовых исполнить любой приказ. Филисити завороженно слушала, не перебивая и не задавая вопросов. Хотя у нее их скопилось не меньше, чем у меня. То, что мне подвластна магия, которой не владеют другие стражи Орсса, по-настоящему удивило и заинтересовало ее.

– Я просто не имею права сейчас выйти из игры. Только мы сможем остановить войну внутри самого Орсса, и без меня это будет невозможно. Только я могу провести нас через дексов и, может даже обратить их против наших врагов. У меня нет права сейчас умирать!

Девушка прикрыла глаза. Ее мучили сомнения.

– Я бы все отдала, чтобы ты пережил эту ночь, Райдер, - тихо произнесла она, - даже своей жизни бы не пожалела...

– Не надо так говорить, - качнул головой я, - такой ценой мне не хотелось бы выживать.

Глаза Филисити блеснули в тусклом свете масляного фонаря.

– Иди ко мне, - вздохнув, я привлек девушку к себе и обнял. Правая рука отозвалась болезненной пульсацией, и мне не удалось не скривиться. Девушка отстранилась и указала мне на кровать.

– Тебе нужно, наконец, поспать. Прости, что досаждаю тебе. Понимаю, как ты устал, просто я боюсь...

– Знаю, - кивнул я и, подумав, честно добавил, - я тоже.

– Если хочешь, я останусь. Позову Ольцига, если тебе станет хуже...

– Не надо, - покачал головой я, надеясь, что отказ не обидит колдунью. Он не обидел, - если что-то начнется, не хочу, чтобы ты увидела это. И чтобы кто-то еще видел. Постараюсь справиться сам. Надежда на темную кровь еще есть. Пока никаких изменений нет. Если удача благоволит мне, а встреченный храм Ильмы, вроде, говорит именно об этом, то я проснусь утром, и мы отправимся в путь.

Филисити кивнула.

– An hoto Otra de Perrian Numjette sara heker, - со слабой улыбкой произнесла она после недолгой паузы. Я обомлел. Если честно, я ни от кого из друзей не ожидал подобных слов.

– Ты только что сказала "и пусть Родитель Темной Крови хранит тебя"? Мне не послышалось?

Девушка смущенно опустила голову.

– Если бы это помогло спасти тебя, я обратилась бы к кому угодно, - она вздохнула и открыла дверь, - доброй ночи, Райдер. И не забывай. Ты дал мне слово.

– Я помню.

Филисити еще несколько секунд смотрела на меня, а затем скрылась за дверью. Я вздохнул и опустился на кровать. Рука продолжала пульсировать болью, но это не прогнало сон. Наверное, впервые я уснул так быстро, не снимая сапог и с оружием наперевес.

***

Меня разбудил крик.

Клянусь, я никогда в жизни не слышал столь безумного вопля.

Тело дернулось вверх, я оперся на кровать двумя руками, тут же скривившись от резкой боли в раненом предплечье и ухватившись за него. Раны пульсировали еще сильнее, чем когда я ложился спать.

В комнате было тихо, горел масляный фонарь, который я не потушил. Несколько секунд стояла звенящая тишина, слышалось только мое испуганное дыхание. Что это был за крик? Он мне приснился, или это я его издал? Но ведь болят только раны на руке, царапина на щеке ведет себя спокойно, да и никаких других изменений я не чувствую...

Крик раздался снова, и от него у меня по спине побежал холодок. Одно было ясно: его издавал не я. Кто же тогда?

В груди будто что-то оборвалось, глаза округлились в ужасе, я вскочил с кровати.

Дверь моей комнаты с шумом распахнулась, внутрь влетели Ольциг и Филисити. Оба смотрели на меня испуганно.

– Райдер?

– Началось?
– наперебой закричали они.

Я посмотрел на них взглядом затравленного зверя.

Как же можно было не понять? Не заметить...

– Райдер, что...
– девушка сделала шаг ко мне, я покачал головой:

– Это не я...

Словно вторя моим словам, крик раздался снова и уже не прекратился. Ольциг в ужасе расширил глаза. Филисити застыла, не веря в происходящее.

– Роанар...
– одновременно выдохнули мы, бросившись к выходу из комнаты.

На бегу dassa, стараясь перекричать арбалетчика, проговорил:

– Не понимаю! Два дня назад мы были на спуске, он сказал, что поранился о камни, - слова вылетали у Ольцига сплошной скороговоркой. Я не винил dassa за наивность: сейчас и мне не хотелось признавать очевидное, но кто-то должен был это сделать.

– Он солгал, - скорбно произнес я, распахивая дверь в дальнюю комнату по коридору и влетая в нее первым.