– Твои глаза говорят намного больше, чем твои слова, мой мальчик. Ты спесив, - оценивающе констатировал он, - иногда мне кажется, что тебе следует поучиться сдержанности у своего брата. А иногда кажется, что это ему стоит поучиться у тебя. Он слишком послушен.

Я не знал, что на это отвечать, поэтому предпочел промолчать. Лорд Фэлл понимающе хмыкнул, тонкие губы дрогнули в легкой полуулыбке.

– Что ж, вижу, ты не настроен разговаривать, - кивнул он, - и все же не спешишь начать бой.

Я вздохнул. Поединок с наместником нельзя было назвать заурядным событием, даже если брать в расчет все планы, которые лорд Фэлл на меня возлагал после обряда.

– Я начну бой, но у меня есть условие, - выпалил я, почувствовав, как кровь отливает от лица. Наместник выжидающе склонил голову, - если сумею победить вас, вы больше никогда ее не тронете.

Уточнять не было смысла. Виктор знал, о ком я говорю. Я хотел, чтобы он больше и пальцем не прикоснулся к моей матери.

– Вот как, - оценивающе хмыкнул он, - хорошо.

... и уже в следующее мгновение на меня обрушился внезапный удар сверху. Мне едва хватило реакции, чтобы ускользнуть от него. На лице Виктора появилась азартная улыбка. Эсток легко провернулся в его руке.

– Молодец, - бросил он, тут же нападая снова.

Серия атак была сокрушительной. Мне оставалось только защищаться и отступать. Ноги слушались, но наместник был быстрее и сильнее. А ведь он даже не бился в полную силу, и, похоже, ему быстро начинало это наскучивать.

– Так ты не победишь, - констатировал лорд Фэлл, оценивающе поджав губы, - тебе нужна мотивация.

На лице наместника появилась хищная улыбка.

Его удар сбоку - парирование, моя попытка атаковать - сбив, тут же отскок и моя атака в ногу - уход. Виктор снова нанес удар сверху, и наши клинки с металлическим звоном встретились. Проклятье, ошибка! Надо было уходить. Наместник сумеет продавить меня, я не удержу позиции. Если бы лорд Фэлл бился в полную силу и имел цель покончить со мной, я был бы уже мертв.

Виктор склонился к самому лезвию, словно дразня меня, зная, что у меня не получится навредить ему. Глаза его блестели кровавым азартом.

– Что если так, - прошипел он, - если выиграю я, твоя мать умрет?

Я почувствовал, что у меня подкашиваются ноги. Не знаю, как мне удалось удержаться на месте и вывернуться из-под продавливающей атаки эстока. Наместник криво улыбнулся и качнул головой.

– Вы не убьете ее, - я исподлобья посмотрел прямо в глаза Виктору, выжимая из себя все возможные силы.

– Убью, если ты не победишь, - хмыкнул он, уводя вниз и тут же отбивая мой клинок. Проклятье, он слишком быстрый! И чрезвычайно сильный. Мне едва удалось удержать меч в руках.

Меня обуяла злость, и я кинулся в атаку. Наместник играючи отбил каждый из моих ударов, даже не выведя левую руку из-за спины для балансирования.

– Условия должны быть равноценными, - ухмыльнулся он. Голос его звучал под аккомпанемент металлического звона клинков.

Я смахнул волосы с лица, убирая левую руку от эфеса меча. Сердце билось быстрее, хотя усталость была здесь не при чем. Невозможно было поверить, что этот поединок обречет мою мать на смерть.

– Вы ее не тронете!
– прорычал я, снова бросаясь в атаку.

Попытка удара сбоку - Виктор умело ушел от него и парировал, тут же принимаясь атаковать.

– Убью этим самым мечом!

– Нет!
– заорал я.

Тьма внутри меня вырвалась наружу, оплела змеевидными нитями клинок, и эсток Виктора, столкнувшись с моим мечом, осыпался пеплом.

– Отлично, - осклабился наместник. Но я не собирался останавливаться. Я бросился в атаку снова на уже безоружного противника.

Виктор молниеносно среагировал, выставил руку вперед, и облако черного дыма вдруг отбросило меня назад. Я упал, больно ударившись спиной о пол, из меня буквально вышибло дух, меч отлетел на несколько метров.

Я не успел ни опомниться, ни подняться, когда сильная рука схватила меня за ворот рубахи и дернула вверх.

– Ты хоть представляешь себе, что я могу сделать с тобой за это, щенок?!
– прошипел Виктор, швыряя меня, как тряпичную куклу еще дальше.

Я охнул и закашлялся, приземлившись на пол. Наместник навис надо мной грозной тенью, в его глазах плясала смертоносная тьма, и я смотрел в нее, не отводя взгляда.

– Вы победили. Убейте меня, но не трогайте мать, так будет справедливо, - скороговоркой вылетело у меня раньше, чем пришло осознание сказанного.