Темнота была почти такая же, как в комнате, пока в ней не появился со своим фонариком Ванюшка.

Воздух был сырой и плотный.

Ветер дунул в лицо, и ты качнулся.

«Я же еще пьян, – подумал ты, направляя свое раздражение и злость на себя. – Надо же так напиться… Свинья… Сволочь и свинья!»

Но ругать себя долго ты сейчас не мог.

На это просто не было сил.

Задумавшись ни о чем, ты смотрел в одну точку, и все это время неподвижно и терпеливо белый негр стоял рядом.

– Где здесь у вас туалет? – спросил ты, усилием воли вырывая себя из губительного оцепенения.

– Можете прямо отсюда с крыльца пописать. Я всегда так делаю, – участливо проговорил Ванюшка.

– Я спрашиваю – где туалет?! – выкрикнул ты.

Ванюшка засмеялся.

– Интеллигенты с крыльца не писают?

Ты вспомнил вчерашний разговор и поморщился, как от приступа изжоги, ненавидя себя и презирая: «Сволочь и свинья, сволочь и свинья! И еще скотина в придачу».

– Я спрашиваю… – сердито повторил ты.

– Туалет на ремонте. Мы все вон туда в сортир ходим… – Ванюшка указал направление лучом куда-то за деревья.

– Дай… – ты протянул руку к фонарику, но Ванюшка спрятал его за спину и объяснил, улыбаясь:

– Я с вами пойду. Папа сказал: «Охраняй его, как бога».

– Кого? – не понял ты.

– Вас, дядь Жень…

Ты вспомнил вчерашний разговор и усмехнулся.

– Ты же говорил, бога нет.

Ванюшка улыбнулся.

– Теперь есть.

Ты скосил на него внимательный взгляд: «Знает или нет? Сказал ему Федька или нет? Зачем я им нужен, зачем ему меня охранять? Как бога…»

В опущенной руке русского негра покачивалась бейсбольная бита.

«Или я, или бог, – вспомнилось умозаключение этого странного, страшного, случайного в жизни человека. – Ты, конечно ты… Если он (русский негр) есть, то его (бога) конечно же нет… И всё… Всё. И точка! Точка. Как там у них в церкви поют: “И ныне, и присно, и во веки веков”.

Аминь!

Аминь, вот именно – аминь.

Белый негр, русский негр, человек будущего, осуществленная мечта идиотов…

Д^iжили, дожели, дождались, чёрт бы вас всех побрал!»

Злые, как осенние мухи, мысли кусали тебя в сердце и в мозг, и, больше не в силах этого выносить, ты сделал с крыльца шаг.

Ванюшка тут же сделал шаг за тобой.

Ты остановился и взглянул на него вопрошающе.

Тот смущенно засмеялся:

– Я теперь, как привязанный.

«Знают, понятное дело – знают, непонятно только – зачем? Зачем я им нужен?»

Это был вопрос, на который ты не знал ответа, но и не собирался его узнавать.

– Мне нужно в туалет, – спокойно, но требовательно проговорил ты.

– Так вы по-большому? – Как всех детей, этого крупного и страшного ребенка живо интересовали проблемы естественных человеческих отправлений.

– По самому, – усмехнулся ты.

– По самому, – понимающе кивнул Ванюшка.

– По самому, – повторил ты, мгновенно поняв, что должен дальше делать, но не зная как.

– Бумажку возьмите, – участливо проговорил он.

Твой взгляд наткнулся на Большой атеистический словарь, который был у тебя под мышкой, – сам не заметил, как его с собой захватил.

– Бумажка со мной.

Во время сна он лежал у тебя на груди и давил, как крышка.

Ванюшка нерешительно засмеялся.

– Ты чего? – спросил ты.

– Интеллигенты без книги в туалет не ходят? – громче засмеялся белый негр.

Ты вновь усмехнулся.

Странно, но ненужная, никчемная книга эта придавала тебе силы, поддерживала и даже как будто уравновешивала, помогая сохранить вертикальное положение.

– Дай фонарь, – потребовал ты у входа в маленькую дощатую наскоро сколоченную уборную.

Ванюшка медлил, растерянно глядя на фонарик в своей руке.

– Хочешь, чтоб я там провалился ко всем чертям? – зло подстегнул ты его, сам себя не узнавая и списывая все на похмельное состояние.

Войдя в глухое пространство нужника, ты осветил грязные стены, ступеньку, очко и глянул вниз… Выскользнув из руки и недовольно чавкнув, фонарь беззвучно пропал в последнем людском непотребстве и там продолжая светить. Ты растерялся, но тут же обрадовался и, открыв скрипучую дверь, вышел из темноты в темноту.