– Не называй меня Рот.

Федька даже вздрогнул, настолько неожиданна и тверда была твоя просьба, не просьба даже – требование.

Он поднял руки, словно сдаваясь, и, превращая все в шутку, пообещал:

– Базара нет. Слушай, Жек, я иногда думаю, глядя на этого гоблина, может, это наш Мустафа намусорил, его черного шланга дело?

Ты пожал плечами, считая недопустимым в присутствии ребенка говорить о его гипотетическом отце, тем более в таком тоне и терминах.

– А помнишь, как мы по улице маршировали? – еще больше оживился Федька. – Я, ты, Гера твой, а Мустафа шел и командовал: «Шире шага! Нога – рука! Шага – шага!» Помнишь?

Ты помнил, очень хорошо помнил ту пьяную глупую сцену – почему-то никогда ее не забывал, – и, смущенно улыбнувшись, кивнул.

– А помнишь, как напьется он, Мустафа, и плачет: «Ох, обрусел я, обрусел!» – продолжил предаваться веселым воспоминаниям юности Федька.

Он хохотнул и тут же остальные заржали – тамбовские, астраханские и прочие. Они наверняка слышали эту историю, но с удовольствием услышали еще раз – она им не только нравилась, но и льстила.

Один Ванюшка не смеялся.

Дождавшись, когда все немного успокоятся, он спросил:

– А что он, есть, что ли?

– Кто? – не понял Федька. – Что есть-то?

– Бог.

– Какой бог? А, этот… Ты видишь, Жек, я говорю – не простой парень… Слушай сюда, сынок… Как меня зовут, скажи…

– Федор.

– Правильно, Федор. А знаешь, как мое имя переводится? Божий человек! Я тебе это еще не говорил? Ну, будешь теперь знать.

– Ну и чего? Меня зовут Иван, это тоже какой-то святой был, ну и чего? – не соглашался Ванюшка. – Не понимаю…

– Не понимаешь – поймешь! – поднимаясь в кресле, заорал вдруг Федька. – Вот когда тебе лошадь копытом в морду вмажет и ты очнешься на третий день, тогда поймешь, есть бог или нет его! – Федька даже побагровел от возмущения.

Стало тихо.

Все молчали, встревоженно поглядывая на Федьку, который ни на кого не смотрел и никого не мог сейчас видеть.

Один из волгарей повел плечами, улыбнулся и заговорил, сильно окая:

– У нас говорят: «Не веришь – потонешь».

– И чего, кто верит – не тонет? – ухмыляясь, спросил тамбовский.

– Да все тонут, – махнул рукой волгарь.

– Вот! – обрадованно воскликнул Ванюшка и засмеялся радостно.

– А я не верю! – решительно высказался второй волгарь.

– Почему?

– Что я, дурак, что ли? – ответил тот.

– А верят, значит, одни дураки? – тихо, но строго призвал его к ответу Федька.

– Почему, дуры даже больше, – ловко ушел волгарь от ответа. – Я один раз в церковь зашел свечку за дружка поставить, его в драке зарезали. Так там одно бабье, я один мужик был, даже неудобно…

– А зарезал-то ты, волк? – спросил Федька, теплея взглядом, и подмигнул тебе.

– Не, не, не я, – очень серьезно и очень решительно замотал головой тамбовский, – меня там даже не было.

– А был бы – зарезал бы! – захохотал Федька и подмигнул тебе двумя глазами.

– Не-не, – не соглашался тамбовский. – Мой лучший был дружок, разве б я мог…

– Он небось тоже не верил? – насмешливо спросил Федька.

– Не знаю… Вряд ли… Не-е… – задумчиво протянул тот, кого Федька называл волком. В его серых напоминающих волчьи глазах светилась добрая память о своем зарезанном дружке.

– А верил бы – жил бы! – сделал вывод Федька, подводя итог дискуссии.

Но в наступившей тишине вновь раздался гортанный негритянский глас:

– Бога нет.

– Ну вот ты! – хлопнул себя по колену Федька. – Бьюсь, объясняю на живом примере, а он опять за свое. Ну, ты можешь хоть объяснить, почему так считаешь?

– Могу, – решительно мотнул головой белый негр и продолжил так же решительно: – Одно из двух: или я, или бог.

– Не по-онял. – Федька даже приподнялся в кресле.

Никто не понял, в том числе и ты.

Белый негр улыбнулся, пожал плечами и объяснил:

– Если я есть, то его нету, а если меня нету, то он есть. А я есть… Значит, нет никакого бога…

Смысл Ванюшкиных рассуждений оказался настолько неожиданным, что все растерялись, а ты посмотрел на него с удивлением и заметил блеснувшие в глазах слезы.

– Жек, ты понял?! – закричал Федька, вскакивая. – Нет, ты понял? Я же говорю – непростой парень, далеко пойдет, если милиция не остановит.