— Если он так сделал, если мой дядя сволочь, то я…

— Да что ты можешь? — обрывает мои причитания таксист.

Я представляю податливый глиняный образ подлого дяди, и думаю, как ему отомстить. В моей голове начинает формироваться дерзкий план, а губы невольно шепчут:

— Многое.

— Ладно, ребятки. Мне пора шуршать колесами. Выметайтесь.

— Подождите. Сколько мы вам должны?

— А что у тебя деньжата водятся? — поворачиваются ко мне темные очки.

— Будут.

— Сказочкам я больше не верю. Гони хотя бы тысячу!

— Вы получите в пять раз больше, если подождете меня и одолжите очки.

— Чего? — возмущается таксист.

— Что ты задумал? — толкает меня Марго.

— Восстановить справедливость. Хотя бы частично.

— Выкладывай.

— Мне терять нечего, поэтому… — И я рассказываю о том, что собираюсь сделать.

Таксист нервно потирает щетину, похожую на прилипшую тень. Мой план предусматривает и его помощь. Я рассчитываю, что молодой водитель еще не растерял дух мальчишеского безрассудства. Так и есть!

Со словами:

— И во что я ввязываюсь, — таксист протягивает мне солнцезащитные очки.

Черный джип, игнорируя разметку, торчал на остановке общественного транспорта. Автобусы и маршрутки останавливались в два ряда, создавая привычный затор на проспекте Вернадского около выхода из метро. К джипу вернулись Кабан и Моня. Савчук, сидевший в салоне, приоткрыл окно.

— Что узнали?

— Все этажи прочесали. Это не провинциальный городок. Тут на одноруких не обращают внимания, — виновато отчитался Кабан.

— Народу много, всех не опросишь, — добавил Моня.

— Когда народу совсем не было, ты не смог клавишу вовремя нажать, дебил. Из-за тебя мы Парализатора профукали.

— Да я… — Моня в десятый раз попытался оправдаться, но сразу скис под тяжелым взглядом Савчука. Стремясь приободриться, он продемонстрировал телефон. — Братан мобилу мне вернул, в следующий раз я…

Моня дернулся от неожиданного звонка, и покосился на свою трубку. Однако мобильный телефон сработал у Савчука. Тиски, хмурясь, вслушивался в шипящий голос собеседника.

— Что происходит? Мальчишка явился ко мне прямо в дом. Он должен быть не у меня, а у вас!

— Когда это было? — Тиски узнал голос заказчика.

— Только что. Минут десять, как я отошел от дикого шока.

— Девчонка с ним была? Однорукая.

— Однорукая, одноногая — я не знаю. Какая-то профурсетка рядом вертелась.

Тиски кивнул Кабану, чтобы тот садился за руль, и шепнул, прикрыв трубку: «Гони в «Серебряные ключи».

— Значит, мальчик знает ваш адрес. Откуда?

— Это не ваше дело! Я заплатил за то, чтобы увидеть его труп, а он является живой и устраивает скандал. Как это понимать?

— Он сбежал. Вы же не пожелали, чтобы я решил вопрос в провинции.

— Потому что я хочу убедиться лично. Я должен быть уверен, что он больше не воскреснет! Да вы сами уверяли, что всё под контролем, проблем нет.

— Проблемы начались из-за того, что вы дали неверную информации. Парень спокойно передвигается без инвалидной коляски.

— Я не знал!

— Ладно. Не будем спорить. Пацана я найду, не сомневайтесь. Ему некуда податься, и деньги у него на нуле. И вот еще что, если он к вам еще раз заявится…

— Он не сможет. Его выгнала охрана, и больше не пропустит.

— И куда он направился?

— Откуда мне знать!

— Тогда я поговорю с охраной.

— Не суйтесь сюда! Ваш визит может скомпрометировать меня.

— Я разберусь без шума, и по любому достану мальчишку, — заверил собеседника Тиски. Отключив трубку, он пробормотал: — Мне он нужен больше, чем тебе, козлина.

Кабан, прислушивавшийся к разговору, поинтересовался:

— Планы меняются?

— Гони, куда сказано, и не хлопай ушами! В «Серебряные ключи»!

— Я пойду с тобой! — настаивает Марго.

— Вдвоем нас засекут охранники. — Я деловито копаюсь в большом мусорном контейнере. — Очки изменили мой облик, а у тебя, Марго, особая примета.

— Ну да, рука не отросла, извини!

— Я не то хотел сказать.

— А что?

— Я один справлюсь.

— Солома, ты не всесилен. Когда ты входишь в транс, то не контролируешь себя. Ты смотришь на того, кого собираешься обездвижить, и не замечаешь ничего вокруг!