— Сейф. В кабинете.

Марго исчезает, но вскоре возвращается.

— Там кодовый замок.

— Говори код? Быстро!

— Дата. Тот самый день.

— Какой еще день? Говори четко.

— Автомобильная катастрофа.

— Когда погибла моя семья? — доходит до меня. — Для тебя это счастливый день? Ну, ты и сволочь!

И как я мог перепутать законченного подлеца со своим отцом. Мне хочется врезать ему по физиономии, но занесенная рука опускается. Не умею я бить лежачих. Я знаю дату, когда моя жизнь раскололась на ДО и ПОСЛЕ. В тот зимний день родители обещали показать нам с сестрой какой-то сюрприз. Их лица светились счастьем, а мы гадали, что нас ждет впереди. Но не дождались.

Я диктую дату Марго. День, месяц и год. Пока ее нет, я продолжаю допрос.

— Кто эта женщина?

— Светик, я с ней живу.

Его манера коверкать имена будит воспоминания. Еще один просвет в заиндевелом окошке прошлого. Я гостил у дяди в дошкольном возрасте. Он называл меня Павликом. А рядом были Верунчик и Вовчик.

— У тебя была жена Верунчик и сын Вовчик. Вы жили в Дмитрове.

— Нет у меня никого! — злится дядя.

В прихожую влетает сияющая Марго с тремя пачками денег.

— Евро, доллары и рубли. Класс! — радуется она, пихая деньги в пакет.

— Что еще в сейфе?

— Ерунда. Женские побрякушки и папка с бумагами.

Я спешу в кабинет, где работал мой отец. Родная квартира — лучшее лекарство от беспамятства. Мебель в кабинете та же, только нет приятных мелочей и фотографий в рамочках, которые хранили дух моей семьи. Из распахнутого сейфа торчит папка. Я беру ее, раскрываю, но мне на ухо шипит Марго:

— Делаем ноги, пока не поздно.

Мне хочется остаться подольше в родной квартире, хочется заглянуть в свою комнату, найти старые фотографии, прикоснуться к своему прошлому, но я понимаю, что Марго права. Шум борьбы могли услышать соседи. Да и дядя со своей молоденькой пассией может скоро прийти в себя.

Мы захлопываем дверь квартиры и спускаемся в холл. Марго мило улыбается консьержке, та замечает ее инвалидность и хмурится от непонимания. У курьера должны быть две руки!

— Что-то вы долго, — ворчит консьержка.

— Клиенты не хотели деньги отдавать.

Хотя Марго говорит правду, консьержка хмурится еще больше. Мы спешим к спасительному выходу. Сквозь стеклянную дверь подъезда я вижу приближающегося Тиски. Он в десятке шагов. С ним Кабан.

Вот дерьмо!

Бандиты замечают нас. Что делать? Я бросаюсь обратно к консьержке.

— Соломиных ограбили! Срочно вызовите полицию. И не пускайте его. Это главарь грабителей, — показываю я на Тиски за стеклянной дверью, тыкающего пальцем в домофон.

Пока потрясенная консьержка нервно хватается за телефон, я тяну Марго обратно к лифту. Мы спускаемся вниз. Все корпуса в «Серебряных ключах» объединены подземными паркингами и переходами. Я вспоминаю, как даже в зимнюю стужу спокойно бегал в шортах в бассейн, и веду Марго по этому пути. Мы проходим запутанными переходами и поднимаемся в холл фитнес-клуба. Девушка за стойкой встречает нас приветливой улыбкой, но мы бодрым шагом проходим мимо, выскакиваем из клуба и направляемся к проходной. Память возвращает мне счастливые мгновения. В солнечные дни мы всей семьей загорали и плавали в бассейне на крыше фитнес-клуба. Как же хочется снова окунуться в бассейн.

Однако приятные мысли тут же сменяются тревогой. Охранник у шлагбаума на выезде выслушивает по рации какую-то команду. Его фигура перегораживает дорогу, а недобрый взгляд фокусируются на мне. Неужели ему успели сообщить?

— Отвлеки его, — шепчет Марго.

— Чем?

— Чем хочешь.

Я не понимаю, что она задумала, и произношу первое пришедшее в голову:

— Вы не могли бы мне одолжить свои плавки?

Кирпичное лицо охранника идет трещинами. Черт! Мысли о бассейне сыграли со мной дурную шутку.

— Что-что? — напрягается охранник.

Колено Марго увесисто летит ему в пах. Как же ловко у нее это получается! Мы проскакиваем под шлагбаумом, а вместо грозной фигуры за нашими спинами остается скрюченный человечек, сжимающий ладони между ног.

— Главное — отбросить сомнения, — повторяет свой принцип Марго. — С плавками ты хитро придумал.

С этими словами мы плюхаемся в поджидающее нас такси. Марго гордо трясет деньгами.

— Ну, вы даете, — восхищается водитель, срываясь с места.

Даже в летний зной следователь Николай Самаров застегивал пиджак на все пуговицы и туго затягивал галстук. Костюмы он предпочитал темные, а рубашки светлые, смотрел на мир со строгим прищуром и не допускал, чтобы длина прически превысила один сантиметр. За внешний вид, служебное упрямство, а также излишнюю дотошность и неулыбчивость, коллеги за глаза называли тридцативосьмилетнего майора «человек-сюртук».

На место происшествия в «Серебряные ключи» Самаров прибыл вместе с экспертом. Каждый занялся своим делом. Эксперт искал улики, а следователь терпеливо слушал сбивчивые показания потерпевших. Взволнованного человека лучше не перебивать, знал Самаров по опыту, пусть выговорятся, на первом этапе расследования лишней информации не бывает.