Сергей ошарашено смотрит на меня, а Марго пытается понять, куда я клоню. Они оба еще не знают, на что я решился.

Я стягиваю свою футболку, подхожу к Сергею и силой связываю ему руки за спиной.

— Папа, — пытается позвать он.

Я разрываю его футболку и запихиваю ее в рот.

— Вот так! Теперь ты не пикнешь. — Я пристально вглядываюсь в глаза Сергея, пытаясь увидеть предел его отчаяния. — Отец не придет на помощь. Ему не нужен калека. Теперь я буду ему сыном вместо тебя! Ты понял? Я, а не ты! Это я встал с коляски при такой же травме, а ты не можешь. Зачем ему сын-слабак. Зачем ты вообще должен жить. Знаешь, что я сейчас сделаю? Сброшу тебя с балкона!

Я разворачиваю коляску лицом к балкону и распахиваю две створки балконной двери. Балкон не застеклен, я заглядываю через край и возвращаюсь к Сергею.

— Двадцать второй этаж, чувак. Клево! Ты успеешь вспомнить лучшие моменты ходячей жизни. Ну, что, полетели?

В глазах мальчишки паника. Это то, что надо. Сейчас — или никогда!

Я отвожу коляску на противоположный край комнаты для лучшего разгона. Руки Сергея связаны за спиной, ноги парализованы, он беспомощен. Я встаю сзади и шепчу ему на ухо:

— Сейчас я побегу и разгоню твою коляску. Она ударится о порог и подпрыгнет. Вы взлетите, но коляска останется на балконе, а ты, чувак безногий, перевалишься через перила. И полетишь в последний полет. У тебя единственный шанс выжить — упереться ногами. Но ты не сможешь этого сделать. Ты слабак! — Я даю возможность переварить информацию перепуганному мальчишке и решительно выдыхаю: — На взлет!

Я разгоняю коляску. Сергей тщетно дергается. Мы мчимся к открытому балкону. А вот и порог! Колеса подскакивают, мальчишка вылетает из коляски и…

Всё! Это конец. Что сделано, то сделано.

— Ты псих! — Марго дико смотрит на меня.

Я переодеваюсь в свою обычную одежду, выталкиваю девушку из комнаты и выхожу сам. На кухне Самаров привязал оперативника к стулу, и ждет, когда он очнется. Хозяин квартиры настолько занят своей проблемой, что кажется, ничего не слышал. Он смотрит на меня вопросительным взглядом.

— У меня не получилось, — честно признаюсь я.

Самаров морщится от внутренней боли, я делаю шаг к выходу, он жестом останавливает меня.

— Павел, тебе лучше сдаться. Савчука, главаря банды, задержали. Он частично парализован, но выжил. Он даст показания, что ты действовал по принуждению. Бандиты угрожали жизни девочки, ведь так?

Марго кивает. А я смотрю в пол. Меня даже не радует, что сволочь Тиски теперь инвалид. Еще месяц назад, слушая сообщения об автокатастрофах и взрывах, я с горечью осознавал, что нашего полку колясочников прибыло. Это пугало и утешало одновременно. Пусть сытое общество, наконец, задумается, что нас много, и мы не виноваты в том, что с нами случилось! Но сейчас я так подавлен, что не желаю участи инвалида даже своему врагу Тиски. Достаточно колясочников! Пусть все будут здоровыми!

Самаров замечает мою нерешительность и продолжает убеждать:

— Я веду твое дело. Если даже передадут другому следователю, я смогу повлиять. У меня много знакомых адвокатов. Я найду самого толкового. Мы сделает так, что наказание будет минимальным. Скорее всего, условным.

— Вам самому потребуется адвокат.

Самаров смотрит на связанного оперативника и безнадежно машет рукой.

— Мне уже все равно.

— Развяжите его. Скажете, что я парализовал. Он смотрел на меня в момент падения, а вас не видел.

— Если бы все было так просто… Не хочешь сдаться, тогда уезжай из города. Наши оперативники для тебя опасны.

— Да наплевать мне на них!

Я топчусь в нерешительности и думаю о Самарове. Этот человек уже дважды спас меня. Он надеялся, что я сотворю чудо, а я всё испортил. Он продолжает строить планы, как мне помочь, а я сотворил подлость и желаю смыться. Но я исходил из лучших побуждений! Я хотел помочь Сереже! Но оказалось, единственное, что я умею, это парализовывать.

Я закрываю глаза и мотаю головой. В моем сознании образ Самарова. Вспышка! В голове боль, а моя цель передергивается и валится на пол. Парализованный Самаров смотрит, как я перерезаю бельевую веревку, которой связан оперативник. Опер падает рядом с ним. Я наклоняюсь и объясняю следователю.

— Это сделал я, а не вы. Я уложил вас обоих!

Мы с Марго спускаемся в лифте и, не глядя по сторонам, быстро удаляемся от подъезда. Хорошо, что балкон самаровской квартиры выходит на противоположную сторону.

— Куда теперь? — останавливает меня Марго.

Я молчу. Мне не дает покоя тот деревянный особняк, в котором я провел ночь перед нападением на инкассаторов. Красивый дом, рядом склоны с горнолыжными подъемниками, быстрый выезд на Дмитровское шоссе, и неподалеку место, где я потерял семью.