–  А потом у меня в доме появился Вадим, - севшим от волнения голосом признался Адамов.
– Он все уладил. Выходит, профессор Шкляров тоже…

Доктор не договорил, только вопросительно поднял глаза на сыщика.

–  Тоже!
– подтвердил его опасения Смирнов.
– Эдуард Борисович дал вам мой телефон, когда узнал о приключившейся с вами новой беде.

У Адамова пересохло во рту.

–  Вы намекаете… с подачи Вадима?

Смирнов молча, ни у кого не спрашивая разрешения, достал сигарету и закурил.

–  В этом деле все время появлялись подсказки, которые я пропускал!
– после нескольких затяжек сказал он.
– Я допускал ошибку за ошибкой. Я не спросил у вас сразу, уважаемый Лев Назарович, почему вы обратились именно ко мне, откуда узнали мой телефон. Хотя обычно я так делаю.

–  Ничего не понимаю!
– рассердилась Кристина.
– Лева! При чем тут покойная Елена, профессор Шкляров, какой-то Вадим?

Сыщик молчал. Пусть доктор сам выпутывается, как может.

–  Я тебе потом объясню, дома!
– взмолился Адамов.
– Обещаю, мы обо всем поговорим, я отвечу на все твои вопросы!

Крюков и Ева не вмешивались. Они хотели выслушать все до конца.

Кристина схватилась за голову: от ломоты в затылке темнело в глазах. Лева ведет двойную жизнь? Неудивительно, что Ася выросла неуравновешенной, импульсивной девицей.

–  Ты говорил о подсказках, - напомнила Ева, когда пауза затянулась.

–  Их было несколько, - кивнул Всеслав.
– Кстати, это ты произнесла ключевую фразу: «Джек-потрошитель вернулся. Ему наскучило бродить в Долине Теней!» Я опять оказался олухом, Ева. Обрати я тогда внимание на твои слова, все пошло бы по-другому. Вторую подсказку дали мне вы, Кристина!

–  Я?!
– Адамова в изумлении распахнула покрасневшие от бессонницы глаза.

–  Вы говорили о первой супруге Льва Назаровича, Елене. «Она неотступно преследует меня, то бесплотной тенью, то в образе дочери. Она будто смотрит глазами Аси». Припоминаете?

Кристина смутилась. Да, она болтала всякие глупости, но в чем же заключается подсказка?

–  Самой значительной была подсказка Максима Плетнева, молодого хирурга, который влюбился в Садыкову и пытался за ней ухаживать, - продолжал тем временем Смирнов.
– Он признался, господин Адамов, что однажды случайно стал свидетелем вашего разговора в подсобке с неизвестным человеком: речь шла о контейнерах для хранения органов.

–  Это был… Вадим, - прошептал Адамов.
– Я не видел никаких контейнеров… и так и сказал ему. Он рассердился.

–  Неважно. Меня гораздо больше заинтересовало другое. В детстве господин Плетнев ходил на рыбалку со своим дедушкой, и тот развлекал внука страшными историями. Плетневы - потомственные медики, профессия врача в их семье переходит из поколения в поколение. В частности, дед Плетнева работал судебно-медицинским экспертом. За ужением рыбы он поведал маленькому Максу о «подмосковном маньяке», жертвами которого становились молодые красивые женщины. Их растерзанные трупы привозили на вскрытие деду Плетнева. Тогда о преступлениях подобного рода предпочитали умалчивать, и все же кое-какие факты в прессу просочились. Маньяка усиленно искали, но так и не нашли. Со временем убийства прекратились, и о «подмосковном маньяке» забыли. С тех пор минуло лет тридцать…

–  Ого!
– присвистнул Крюков.
– Тот маньяк небось помер давно!

–  Тот помер, - подражая Крюкову, сказал сыщик.
– Но когда молодой Плетнев увидел мертвое тело Лейлы, а потом услышал от меня о похожем убийстве Раисы Крюковой, ему вспомнилась дедова история. «Подмосковный маньяк» тоже потрошил трупы и забирал органы. Возможно, он подражал знаменитому предшественнику маньяков, Джеку-потрошителю из прошлого века?

В гостиной воцарилась молчание. Только ветер шевелил занавески да потрескивали дрова в камине.

–  Вы хотите сказать… Не может быть! Такого не бывает, - хрипло вымолвил Адамов.
– Мертвые не возвращаются.

–  Я тоже так думал, - согласно кивнул Всеслав.
– И ошибся. Они возвращаются, но иным способом. Непривычным для нас и оттого - нереальным. Мы просто отрицаем саму возможность этого.

Ева смертельно побледнела: она начинала понимать, к чему клонит Смирнов.

–  А Кристофер здесь при чем?
– онемевшими губами прошептала она.

–  Это романтическая и одновременно трагическая часть моего рассказа, - торжественно произнес сыщик.
– Кристофер Марло, он же Константин Марченко, актер театра «Неоглобус», придумал… свою смерть! Вернее, он не стал ничего сочинять, а просто взял за основу подлинную загадочную гибель во цвете лет блестящего драматурга и секретного агента королевы Елизаветы и перенес ее на себя. Здесь кроется следующая подсказка: агент Марло, агент Денис Матвеев, агент…

Доктор Адамов насупился и побагровел.

–  Опустим дальнейшие имена, - понял его состояние Всеслав.
– Агенты! Меня должно было зацепить это слово, заставить мыслить в определенном направлении. Увы! Я поздно спохватился.

–  Зачем Костя притворялся, болтал всякую чушь?
– спросила Ева.
– С какой целью?

–  Его попросили! Посулили большую сумму денег. Он собирал средства на операцию сестры, брался за любую работу. А тут ему и напрягаться особо не пришлось - профессионально, используя свои актерские способности, разыграть доверчивую дамочку не составляло для Марченко труда. Он наверняка даже не задавался вопросом - с какой стати незнакомый человек готов выложить такие деньги за банальный розыгрыш? У богатых свои причуды! Константин же был мастером подобных штучек. Он играл с упоением, вдохновенно. Заказчик надоумил его насчет точки пересечения времен и показал сей «бермудский тупичок». Ради этого все затевалось! Марченко легко «повелся», он попал в плен собственного воображения. Это место влекло его, завораживало. Вероятно, он приписывал ему необыкновенные свойства - какие-нибудь особые магнитные поля, виток энергетической спирали…