Всеслав, к величайшему стыду, Шекспира не читал, поэтому не сразу нашел, что ответить.

–  Да, - пробормотал он, - загадка!

–  А знаешь, какая роль Шекспира-актера считалась лучшей?
– не унималась Ева.
– Призрак отца Гамлета! Этот человек отлично играл роль тени, не только на сцене, но и в жизни.

–  Ты слишком увлекаешься, - осторожно произнес Смирнов, которому не понравился лихорадочный блеск в глазах Евы.

–  Ничего подобного. Просто люди ни над чем не задумываются! А напрасно. Представь, что какой-нибудь деревенский житель, у которого за плечами семь классов сельской школы, вдруг пишет шедевр наподобие «Ромео и Джульетты», превосходно, до тонкостей изображая быт и нравы высшего общества и давая образец любовной лирики, до сих пор не превзойденный!

–  Ну… - сыщик поднял руки.
– Сдаюсь, сдаюсь!

Ева растаяла. Она чуть не проболталась о посещении тупичка, куда водил ее Кристофер Марло, но успела прикусить язык. Откровенничать пока рано.

–  А что ты скажешь о… путешествиях во времени? Может ли человек из Лондона конца шестнадцатого века перенестись, например, в Москву наших дней?

–  Опять ты за свое!
– рассердился Славка.
– «Иван Васильевич меняет профессию» только в кино. Это комедия, дорогая Ева! Иван Грозный в типовой квартире советского инженера пьет водку и накалывает кильки в томате раритетным ножом из коллекции Оружейной палаты! Притом, заметь, даже он оказался не в Лондоне или Чикаго, а в той же первопрестольной матушке-столице.

Она мысленно похвалила себя за сдержанность. Смирнов еще не готов к беседам подобного рода.

–  Я не то имела в виду. Впрочем, ты спрашивал о театре. Скоро премьера! Пойдем? Я надену новый костюмчик.

Сыщик остыл. И что это он набросился на Еву? Молодой ухажер небось ведет себя куда уважительнее. Женщин грубостью и насмешками не завоюешь. Тем более не удержишь.

–  Прости, - покаялся он.
– Я ужасно устал.

–  Как твой Потрошитель?
– Ева с радостью перевела разговор на другое.
– Ищешь?

–  Безуспешно. Надо бы расспросить дочку Адамова, Асю, но папаша решительно против. Мачеха тоже. Мотивируют тем, что у девочки слабое здоровье - нервы и все такое. Чует мое сердце, они темнят. Каждый скрывает свои грешки.

–  Безгрешных не бывает, ты сам говорил.

Всеслав согласно кивнул. Святой обителью этот мир не назовешь.

–  У милиции два подозреваемых, - сказал он.
– Адамов, потому что у него якобы была любовная связь с убитой, да еще он в ту ночь дежурил. И неизвестный маньяк, который проник в клинику и учинил зверскую расправу над девушкой. Для ареста хирурга улик маловато, а маньяк как сквозь землю провалился.

–  А следы? Вечером санитарка наверняка делала уборку. Разве на чистом полу криминалисты ничего не обнаружили?

–  Какие следы?! Сотрудники ходят по клинике в мягких тапочках, и посторонний без труда мог нацепить их на ноги, прямо на обувь. Они там на каждом шагу!

Ева приподняла брови.

–  Может быть, искать следует не Потрошителя, а Потрошительницу?

–  На эту роль больше всего подходит Кристина Адамова, - усмехнулся сыщик.
– И далеко ходить не надо, и мотив налицо! Осталось только накопать доказательств. Если она в ночь убийства не спала в своей постели…

–  Ты наводил справки по убийству в Подмосковье?
– вдруг перебила его Ева.

Смирнов помрачнел.

–  То-то, что наводил! У меня в поселке Горелово в отделении милиции знакомых нет, пришлось через третье лицо выяснять, - проворчал он.
– По телефону много не расспросишь. Спасибо, протекцию составили, съездил, поговорил с кем надо. Некрасивая история получается. Убита Крюкова Раиса Ивановна, двадцати четырех лет, местная красавица, жена бизнесмена средней руки. Третьего марта около полуночи ее тело обнаружил в лесопосадке учитель средней школы, который выгуливал свою овчарку Пальму. Одежда жертвы была прикопана рядом, и собака ее унюхала. От жуткого зрелища голого распотрошенного трупа у хозяина Пальмы соображение напрочь отшибло. Пока он очухался, добрался до дома и позвонил в милицию, прошло около часа. Шел мелкий снежок; следы если и были, то их замело. Следствие быстро зашло в тупик. Сначала под подозрение попал муж убитой - Крюковы жили плохо, часто ругались, случались между ними и драки. Крюков пил, с девочками побаловаться был не прочь, из-за этого Раиса устраивала ему скандал за скандалом. Решили, что Крюков по пьяни прикончил сварливую женушку. Но у него, к счастью, оказалось железное алиби: весь тот вечер и ночь бизнесмен кутил у приятеля, где его видели десяток гостей. К утру он вернулся домой и узнал страшную новость. Плакал, как ребенок. Гулять-то он гулял и руку изредка поднимал на свою Райку, ну и что? Дело житейское. Баба любого мужика до психушки доведет, если захочет! Так и объяснил. Но супругу Крюков по-своему любил, убивать ее не собирался. Они о ребеночке подумывали.

–  Трогательно ты рассказываешь, - вздохнула Ева.
– И все? А как эта Раиса оказалась в такое позднее время в лесополосе? Что она там делала?

–  У нее в сумочке нашли билет на электричку. Выяснилось, что Крюкова ездила проведать родителей и задержалась. Поезд пришел в Горелово в десять двадцать, автобуса долго не было. Раиса звонила домой, но муж гостил у приятеля, и трубку никто не брал, а мобильный телефон Крюков забыл в машине. Женщина замерзла, пошла по дороге в надежде поймать попутную машину, и больше ее живой не видели.

–  Откуда это известно - про автобус, телефонные звонки и что Раиса собиралась ловить попутку?
– спросила Ева.

–  Горелово - маленький поселок, все друг друга знают. Той же электричкой приехала соседка Крюковых. Она надеялась добраться со станции домой на их машине. Так обычно и бывало, супруг Раисы встречал ее, если получалось, ну и подвозил знакомых. А в тот раз не повезло. Рейсовый автобус поломался, Крюков загулял… Раиса предлагала соседке идти со станции вместе, но та отказалась. У нее ноги больные, ревматизм. Решила дожидаться последнего автобуса, который приходит в одиннадцать.