Юнус вскидывает голову и смотрит на меня в упор.

– Я долго думал, говорить тебе об этом или нет, – произносит он. – Сначала решил, лучше промолчать. Я молчал все эти годы. И Эсма молчала тоже. Мы заключили соглашение. Но теперь, мне кажется, настало время его нарушить.

– Слушай, кончай говорить загадками, – усмехаюсь я, хотя мне вовсе не смешно. – Будь любезен, выражайся яснее.

Он набирает в грудь побольше воздуха:

– Когда ты убил маму, я был ребенком. Я не мог тебе помешать. Но теперь я взрослый. И если ты снова поднимешь на нее руку, я сумею ее защитить.

У меня отвисает челюсть. Похоже, мой братишка спятил. Такое случается сплошь и рядом. Здесь, в тюрьме, я видел уйму психов, которые свихнулись в результате сильного потрясения.

– Юнус, что ты несешь?

– Я люблю маму. И тебе лучше оставить ее в покое.

– Брат, но мама…

– Нет, – перебивает он так громко, что офицер Маклаглин бросает взгляд в нашу сторону. В глазах у него вспыхивают искорки интереса: спектакль начинается, только пока не ясно, драма это или комедия.

– Искендер, послушай, – говорит Юнус. – Мама жива.

Юнус поднял голову от тарелки и улыбнулся двум женщинам, сидевшим на диване. Случилось невероятное. Его тетя Джамиля приехала в Лондон. С тех пор как он видел ее в последний раз, прошло три года. Раньше они ездили к ней постоянно, по большей части летом, и встречи были такими короткими и насыщенными, что голова шла кругом. Но последние три года семье пришлось отказаться от дальних путешествий – они уже не могли позволить себе дорожные расходы. И вот теперь сестры, так долго томившиеся в разлуке, снова соединились под одной крышей: Розовая Судьба и Достаточно Красивая.

Уставившись на сестер-двойняшек, Юнус так старательно пытался найти различия между ними, словно за каждое различие ему полагалось очко. Пимби была левшой, Джамиля – правшой. У Пимби была ямочка на правой щеке, у Джамили – на левой. Родинка на лбу темнела у Пимби справа, а у Джамили слева. Волосы у Пимби завивались концами вниз, а у Джамили – концами вверх. К тому же Джамиля была на полдюйма выше, руки и ноги у нее были чуть длиннее, пальцы чуть тоньше.

Перечислив все это, Юнус спросил:

– Ничего не упустил?

– Упустил, – ответила мама. – Ты не увидел самое важное.

– Правда? – удивился Юнус. – И что же это?

– Представь себе, сердца у нас бьются с разных сторон, – ответила Джамиля.

– Как это?

Выяснилось, что у сестер имеется особенность, которая иногда встречается у близнецов. Сердце Пимби расположено в левой части груди, сердце Джамили – в правой.

– Вот это да! – воскликнул потрясенный Юнус.

Пимби рассмеялась. На сердце у нее было легко и радостно, как не было уже давно.

Двое членов семьи, Эдим и Искендер, отсутствовали, и Джамиле не удалось обнять их, но это не омрачало радости встречи. Эдим был в Абу-Даби. Что касается Искендера, он вчера вернулся поздно ночью, когда все уже спали, а утром ушел ни свет ни заря. Пока Пимби не успела сообщить ему о приезде тетки, но все предвкушали, какой сюрприз ждет его вечером.

Юнус упросил маму разрешить ему сегодня не ходить в школу. Похоже, он простудился, канючил он. Горло болит, и все тело ломит. Пимби прекрасно понимала, даже если мальчик слегка простужен, он чувствует себя вовсе не так плохо, как хочет показать. Но радость от встречи с сестрой была так велика, что она снисходительно отнеслась к маленькой хитрости сына.

Усевшись у окна, сестры пили чай и болтали без умолку. Говорили они по-курдски, что автоматически лишало Юнуса возможности участвовать в разговоре. Пимби призналась сестре, что о ее отношениях с Элайасом уже ходят слухи. Известное дело, люди ничего так не любят, как позлословить на чужой счет. И что хуже всего, сплетни дошли до Искендера. Ее старший сын перестал смотреть матери в глаза, шепотом призналась Пимби. Он запретил ей сначала работать, а потом и вовсе выходить из дома. Рассказывая все это, она старательно растягивала губы в улыбке, чтобы Юнус не догадался, о чем идет речь.