— Объясни мне, — говорит она, отведав еды. — Не понимаю, зачем Фудиру вся эта игра в арест. Почему он просто не ушел, когда Олафссон дал ему такую возможность?

Человек со шрамами ест так, словно пытается забросать яму совком.

— Когда история повторяется, — произносит он с набитым ртом, — во второй раз это уже фарс.

— Что ты имеешь в виду под фарсом? Засада Вольдемара… Ой!

— Да. «Приготовления», сделанные Фудиром накануне вечером. Рассудив, чем все обернется впоследствии, это было самым лучшим, что он мог сделать.

— О чем ты?

— У нас есть две версии. Первая более благосклонна к персонажу Фудира и основывается на том, что он полюбил Хью и Новый Эрен и не смог смотреть на то, как их погубит неизбежная трехсторонняя борьба с Джеком и Вольдемаром.

— По-твоему, двусторонняя лучше?

Но человек со шрамами качает головой, отрывисто и неприятно посмеиваясь.

— Нет, — говорит он, пережевывая новую порцию мяса так, что из уголков рта течет подлива. — В ту ночь он сделал нечто большее. Люди Джека организовали засаду на Вольдемара, когда тот покидал порт, и отсекли гадюке голову. Поэтому в конечном итоге игра Фудира удалась. Он оставил Новый Эрен на опытного и единоличного правителя, а также спас лицо Хью, похитив его. Никто не мог бы сказать, будто Хью сбежал.

От арфистки веет скептицизмом.

— Это и были мотивы Фудира? Они кажутся несколько возвышенными для столь приземленного человека.

Человек со шрамами взирает во тьму своего блюда.

— Возможно, мотивы он додумал позже. Но его уже не спросить.

— Значит, он умер? Тогда нам не узнать, что случилось на самом деле.

— О, зачатки мудрости. — Он возвращается к еде.

— А какая вторая версия? Ты сказал — их две.

Человек со шрамами пожимает плечами.

— Ему требовалось, чтобы кто-то прикрывал его спину.

— Менее благородный мотив, — соглашается арфистка.

— Да, так и есть.

— Есть и третья причина.

Человек со шрамами отрывается от тушеного мяса. Он проглатывает порцию и вытирает губы.

— Какая же?

— Дружба. Они кружились в одном танце.

Человек со шрамами задумывается.

— Возможно, — соглашается он. — Иногда можно понять, что случилось в действительности, по свидетельствам тех, кто там был. — Его ухмылка являет испорченные зубы. — Но у тебя нет даже этого. Есть только мой пересказ их историй.

— Значит, ты приукрашиваешь?

Он пожимает плечами.

— Даже инженеры создают чертежи и планы, основываясь на нескольких перспективах. Уже поздно, и этим вечером ты играла три раза. Четыре, если считать наш разговор. У тебя есть номер в хостеле?

— Я думала остановиться здесь. Ты говорил — наверху есть комнаты.

Человек со шрамами молча кивает.

— Номер три-Г, если свободен. — Очередная ухмылка. — Мы с тобой могли бы порезвиться.

Арфистка пристально смотрит на него, а он просто ждет, когда она уйдет. Наконец она говорит:

— Тогда другую комнату.

Человек со шрамами подзывает бармена, делает ему знак и указывает на арфистку. Вскоре одна из служанок подходит с самопрограммирующимся ключом и кладет его на стол.

— Примите благодарность от заведения, — бормочет она, оглядывая сперва арфистку, потом ее инструмент.

— Возможно, ты захочешь обдумать рассказанное мной, — говорит человек со шрамами. — Это позволит тебе над чем-нибудь поразмыслить, если не с кем-нибудь переспать.

— Сбежит ли Хью, когда они доберутся до Иеговы, и попытается ли вернуться на Новый Эрен? Ускользнет ли Фудир от Олафссона и отправится на Хадрамоо? Найдет ли Олафссон Донована или же Грейстрок опередит его? И что насчет… Что насчет бан Бриджит? Чем она занималась все это время?

— А это, — говорит человек со шрамами, — будет причиной проснуться утром.

— Доброе утро, арфистка, — ехидно здоровается человек со шрамами, когда с рассветом в бар заходят несколько отважных душ. Славобог по-прежнему стоит за стойкой и, судя по всему, так и не покидал свой пост — как и человек со шрамами, который вновь сидит в своей нише. Зал наполнен густым ароматом овсянки, яиц и даала. [38] — Надеюсь, ты хорошо выспалась, — продолжает человек со шрамами. — По прошествии некоторого времени ночной треск баллистических полетов может стать вполне успокаивающим, а утренний спуск груза сойдет за кукареканье петуха.

Арфистка смотрит на него мутным взглядом и просит у Славобога кружку чего-нибудь бодрящего. Она несет кофе к нише и медленно присаживается за стол. Тарелка человека со шрамами наполнена даалом и тушеной фасолью, яичницей, холодным жирным беконом и обжаренными грибами. Арфистка бросает на пиршество полный ужаса взгляд и замечает, что человек со шрамами, похоже, в хорошем настроении.

— Каждый день обещает что-то новое, — произносит он. — По сравнению со вчерашним ночным кошмаром сегодня нас ждет легкий путь.