– Говорить? Но как? Ты фантазируешь, милый!

– Немного фантазии не помешает. – Тревельян взял ее руку, погладил пальцы и, снимая напряжение, поцеловал ладонь. – Идем, тхара! Наша великая провидица спит, и мы тоже нуждаемся в отдыхе. Что ты мне предлагала? Сядем в кают-компании, выпьем сока, посмотрим записи… Но главное, поговорим! Есть о чем, не так ли?

В седьмом часу ночи Тревельян покинул свой жилой отсек. Алиса спала, разметав по ослепительно белой подушке каштановые локоны, спали хапторы и люди, кольцевой коридор был тихим и пустым. Осторожно ступая, он добрался до второго шлюза и вышел во двор. Не включая свет, оглядел небо с сияющим потоком Млечного Пути, вдохнул прохладный ночной воздух и зашагал к ангару. Створки ворот разошлись перед ним.

Блок, где хранились копии лльяно, встретил Ивара мягким мерцанием световых панелей и гулкой тишиной. Вдоль стен поблескивали хрустальные цилиндры с застывшими в них фигурами, пасти копий были приоткрыты, глаза широко распахнуты, и казалось, что вся компания манекенов взирает на пришельца с каким-то хищным интересом. На всякий случай Тревельян вызвал двух роботов и заблокировал двери. Потом пробормотал:

– Ну, любезные, пусть будет ваша шерсть длинна, а когти остры… Кто тут у нас самый шустрый? И самый разговорчивый?

Тишина была ему ответом. Впрочем, иного он не ожидал.

Связь! Нужно установить связь!

Ментальная нить соединила его с разумом древней твари.

Некоторое время Ивар всматривался в открывшуюся картину, в потоки импульсов-искр, что вспыхивали в темноте, блуждая среди сгустков мрака. На этот раз он смутно разглядел ядро – точнее, бесформенное световое пятнышко, порождавшее искры и словно направлявшее их движение. Другой активности пока не замечалось. Большая часть этого странного разума по-прежнему дремала, только один из мыслящих кластеров бодрствовал. Самый главный, воспрянувший от сна по сигналу тревоги?.. Или его пробуждение было делом случая?..

Не пытаясь угадать, Ивар послал видение: отсек с неподвижными мохнатыми лльяно, блеск прозрачных цилиндрических контейнеров, а в середине их круга – изображение человеческой фигуры. Пятнышко света, которое он счел разумной сущностью, ответило яркой вспышкой и фонтаном огней. «Кажется, любопытство», – решил Тревельян, уловив неясную эмоцию.

Затем он представил другие картины: раскрытый контейнер, копия, что спускается из него, шлюз жилого купола и коридор с тремя псевдолльяно, ковыляющими навстречу Алисе.

– Прошлый раз ты до них добрался, – промолвил Тревельян. – Значит, можешь, если захочешь. Ну так приходи, поговорим! Несколько слов тебе уже известны, а другие я подскажу.

Он ждал, озирая содержимое цилиндров. Два универсальных робота застыли за его спиной. Их лицевые панели с выступающими по бокам сенсорами были бесстрастны, будто отшлифованные водой и ветром валуны.

Ивар ждал. В какое-то мгновение ему почудилось, что в зрачках одной из копий мелькнул и погас огонек. Однако манекен не шевельнулся и с места не сдвинулся.

«Предположим, – думал он, – тварь желает общаться не с ним, а только с провидицей-терукси. Я мог бы послать ее изображение, ее визуальный облик, но это ничего не даст – тот, с кем он пытался говорить, воспринимал ментальный спектр Обны Шеты, а его не подделаешь. К тому же не исключалось, что ее слова о зове любви, исполнении желаний и вечных странствиях в Галактике всего лишь фантазии мечтательной натуры. Реальность могла быть иной – возможно, это создание питает к Обне Шете не больше интереса, чем к лунам в здешних небесах».

Невольно Ивар представил эти спутники Лианы – Желтую луну, что первой восходит над горизонтом, и четыре серебристых, тянущихся вслед. Видение было таким отчетливым, словно он находился не в ангаре, а под открытым небом. Лунный караван мелькнул в его сознании, проплыл над головой и с тихим шелестом растаял в темноте.

С шелестом?..

Стенка контейнера сдвинулась, и псевдолльяно ступил на пол отсека. Его глаза мерцали, когтистые лапы вцепились в шерсть на бедрах. Он покачивался, с трудом сохраняя равновесие.

– Песашш… – проскрипело существо, пытаясь то ли опробовать голос, то ли справиться с непослушной глоткой. – Песашш, пессаш, пейзаж… унылое место… кто сотворил?.. кто, кто?..

– Я, – произнес Тревельян в радостном возбуждении. – Место мое, и все здесь сделано мною. Кстати, не такое уж оно унылое.

Ожившая копия слушала, уставившись на него маленькими блестящими глазками.

– Сотворил, сделал, выполнил, произвел… – снова раздался скрежет, так непохожий на певучую речь лльяно. – Творец, творящий, творитель… Владыка? Тот, кто вернулся? Подтверждение?