Шрифт:
– Достойная сестра понимает, что есть приказы тех, кто выше нас. Мы должны связаться с ними и сообщить о предложении нильхази. Это требует времени.
Лицо Ут-Хатори по-прежнему было непроницаемым. Она заговорила, и в ее голосе, таком мелодичном и певучем, вдруг прорезались жесткие сухие нотки:
– Думайте, люди Земли, думайте и советуйтесь. Но не забудьте, что мы и вы – старшие расы Галактики и на нас лежит забота о меньших существах, о тех, кто беззащитен перед бедствием. Кто, кроме нас, их спасет, кто протянет руку помощи? Раньше это были Древние, были Владыки Пустоты, но где они теперь?.. Где их мощь, всеведение и разум?.. Где их чудесные устройства, способные зажечь и погасить звезду?.. Ничего не осталось, люди Земли. Их нет, но есть мы. Мы и вы.
Она повернулась и ровным шагом направилась к распахнутому лифту.
– Мы помним об этом, – произнес Лодо ей вслед. – Помним, и вот доказательство.
Словно подтверждая сказанное, щит, мерцавший в вышине, озарила яркая вспышка.
Глава 13
Лагерь экспедиции. Ххешуш,
Блистающий Принц
«Мне еще рано писать мемуары. Возможно, лет через семьдесят, окруженный детьми и внуками, я предамся этому занятию. Устроюсь в саду под кронами яблонь где-нибудь на Тхаре или Гондване и буду диктовать, заполняя памятный кристалл словами и картинами, – и так день за днем, неделя за неделей. Внуки и внучки рассядутся кругом, внимая воспоминаниям деда, а моя любимая Алиса Виктория принесет нам кувшины с соком, выжатым из свежих яблок. Принесет и потребует, чтобы выпили при ней, ибо сок полезен старикам и детям.
Сто чертей в реактор, как говорит мой предок! Неужели когда-нибудь я превращусь в старика, а моя Алиса – в старушку?..
Если так, из нее получится самая прелестная, самая милая старушка во Вселенной. Но это случайная мысль, а сказать я хочу о другом:
Никогда не вел дневников, ничего не писал, кроме научных статей, докладов и отчетов. В этом не было нужды; я помню все, что случилось в моих экспедициях, помню в мельчайших подробностях или могу припомнить – как любой язык, который усвоил в молодые годы.
Профессиональная память! Она для меня – рабочий инструмент, не менее важный, чем записывающий кристалл или установка инкарнологов, позволяющая изменять обличье.
Но произошедшее вчера я все же решил записать. В моей жизни были странные встречи, граничащие с чудом, и до сих пор я полагал, что самое удивительное – контакты с Первым Регистратором. Это существо или искусственное творение не только пробудило мой дар к телепортации – это, я думаю, меньшее из сделанного им. Уверен, его подарок мне бледнеет в сравнении с тем, что он сказал о нас, обо всем земном человечестве: вы, люди – новые Владыки Пустоты.
Дорогого стоят эти слова! Я вспоминаю о них в минуты тоски, уныния и неуверенности, я слышу его тихий мелодичный голос, и эта память придает мне сил. Мы – Владыки! И мы отвечаем за все, что происходит в Мироздании!
Повторю опять: я считал эту встречу самой удивительной, и так было до вчерашнего дня. Теперь моя оценка чудесных событий несколько изменилась. Первый Регистратор был рожден – или, возможно, сотворен – в далеком прошлом, к чему я никак не причастен; я не наблюдал акт его создания и не знаю, кем были те, кому он обязан жизнью. С Принцем все получилось иначе. Он возник на моих глазах – вернее, в моем ментальном видении, но сущность его и цель были непонятны. Человек или псевдочеловек?.. Безобидная тварь или чудовище?.. Монстр, способный сокрушить планету?.. Я был обязан разобраться с этим, и потому…»
Фрагмент из личных записок Ивара Тревельяна. Опубликован не был.Он ничего не сказал Алисе о своих видениях. Ни Алисе, ни Сигеру'кшу, ни помощникам и ассистентам. Обсуждать случившее с Обной Шетой он тоже не испытывал желания. С одной стороны, она была причиной обуревавшей Ивара тревоги, с другой, он чувствовал себя обязанным провидице – без нее самый важный феномен на Лиане-Секунде остался бы в забвении. Взвешивая первое и второе, он еще не пришел к определенному выводу. Как часто бывает, вред и польза разделялись слишком тонкой гранью, и впоследствии их роли могли перемениться.
«Остерегайся очевидного», – говорил пророк кни'лина, и это означало, что только будущее определит, где полновесные зерна и где гнилые.
Ни Алисе, ни Сигеру, ни другим обитателям станции… Но утаить от Советника что-то серьезное было так же невозможно, как от собственной души. Выслушав Тревельяна, дед разразился проклятиями, а успокоившись, пробормотал:
«Ведьма… говорил тебе, ведьма… Мало, что всех взбудоражила, еще и гомункула сотворила! Ну, что будешь делать, голубь сизый?»
Тревельян пожал плечами.
«Думаю, надо его навестить. С целью приватных переговоров».
«В яму на Ххешуше отправишься?»
«Придется».
Командор испустил ментальный вздох.
«Я бы с этой тварью тоже побеседовал, да аргументов мало – одни зонды со взрывчаткой… Но в скором времени будет здесь кое-что посерьезнее. Наш адмирал, сокрушитель дракона, отправил сюда корабли, транспорты и крейсеры».
Ивар встревожился.
«Это еще зачем? Неполадки с защитным экраном?»
«Нет. Нильхази объявились, знакомцы наши. Три корыта, вроде бы спасательная экспедиция. Требуют совместных действий в планетарном пространстве – так, на всякий случай… В общем, уговорили Лодо! А щит… Что с ним будет, с этим щитом? Как стоял, так и стоит».
«Как стоял, так и стоит… – повторил Тревельян и перевел дух. – Это хорошая новость, дед. Можно сказать, отличная!»
«Вот и я о том же. Ты пообщайся с этой тварью, подергай за усы, выясни, чем дышит… Будешь в сомнении, так вылезай из ямы, а мы в нее пальнем. Во имя покоя и процветания лльяно! Как-никак, они теперь под нашим патронатом, и всякие чудища в их мире не нужны».
«Палить – это слишком», – возразил Тревельян, получив в ответ краткую сентенцию:
«Аннигилятор, мой мальчик, решает все проблемы».
С тем Командор и отключился.
Ближе к полудню тучи затянули небо и хлынул дождь. На открытых пространствах континента ливни были сокрушительными: вода струилась стеной, размывала почву, превращая ее в липкую грязь, переполненные ручьи и реки выходили из берегов. В лесах, под кронами деревьев, особых бедствий не наблюдалось – листва хх'бо задерживала потоки, а воду, что падала на землю, с жадностью поглощали огромные корни и мхи.
Лльяно, не любившие дождей, отсиживались в своих древесных жилищах, ели, спали и слушали сказания о предках, обитающих теперь на Желтой луне. Обычно ливень шел не дольше суток, и мох после него поднимался в рост человека.
Покинув жилой купол, Тревельян, стараясь двигаться потише, проскользнул во двор. Здесь было сухо – станцию защищал энергетический экран, но что-то увидеть за его пределами казалось невозможным. Пелена дождя скрывала лес и море, даже близкие кусты, в небе висели тучи, и ни один корабль сервов не поднялся с острова. Наверняка Помощники Торговца и Надзирающие За Грузами сейчас сидели в шаттлах и, подобно лльяно, развлекались анекдотами и сказками – если не о собственных предках, то о своих Хозяевах.