При слове «комиссия» по спине побежал холодок, и я неосознанно передернула плечами. А Глун подарил натянутую улыбку, окинул меня пристальным взглядом и шагнул к тому самому шкафу.

Я думала, мне сейчас предложат зелье, но все оказалось куда банальнее. В бокале, который спустя полминуты передал Глун, было вино. Я узнала его по виноградному запаху, да и сам декан эту догадку подтвердил:

— Просто расслабиться, — сказал он.

Я, как и прежде, сидела в одном из кресел, а Глун стоял в двух шагах и дарил странные взгляды. Ну а когда я пригубила напиток и открыла рот, чтобы спросить, с чего начать, оборвал:

— Нет. Не сейчас. Просто успокойся и подумай. Вспомни, как все было и что говорил Фиртон. Расскажешь, когда я вернусь.

Удивление? Да, было такое. Но когда я увидела, что Глун направился к собственной спальне, вопросы отпали. Он намеревался заняться Дорсом! Это было правильней и куда важней всяких показаний и комиссий.

Я проводила декана огненного факультета взглядом, опять пригубила вино. В голове в этот момент властвовала только одна мысль: Глун — не враг, Глун — свой!

Боже, какое счастье!

Дверь спальни закрылась с тихим стуком, и после этого я позволила себе расслабленно откинуться в кресле. Взгляд сам собой упал на массивное зеркало, расположенное у другой, входной двери.

Зяба не проявился, но это не помешало подмигнуть и прошептать, почти беззвучно:

— Все хорошо!

Еще один глоток вина, и я поняла — нет, не могу просто сидеть и расслабляться. Нужно помочь. Понятное дело, что мои способности ни в какое сравнение со способностями Глуна не идут, но хоть за руку Дорса подержать!

С этими мыслями я поднялась из кресла и поставила полный, в общем-то, бокал на низкий столик. Еще пара мгновений, и я уже стояла у двери в спальню.

Памятуя о манерах, постучала, прежде чем толкнуть створку. И тут же застыла столбом!

Наш декан стоял не у постели, а посередине комнаты, а воздух справа от него искрился синим. А прежде чем я успела открыть рот и спросить, что за чертовщина тут творится, из этого скопления искр вышла женщина.

Она была высокой, статной и, как ни смешно звучит, широкоплечей. Волосы — как у Мальвины, ну а глаза — настоящий изумруд. Вот только поразило меня не это. Куда больший эффект возымела ее одежда: платье синее, но совершенно обычное, только вместо нижнего ряда кружев и, собственно, ног — пенные брызги волн!

— Офигеть! — бездумно выдохнула я и тут же схлопотала двойной взгляд.

Синие глаза куратора смотрели строго, изумрудные глаза неизвестной буквально изничтожали. Но через мгновение все кончилось! Просто женщина обратила внимание на распластанного на кровати парня и взвизгнула.

То, что произошло дальше, дошло до моего сознания не сразу…

— Дорс! — воскликнула женщина. — Что с ним?

А спустя еще миг:

— Ты же обещал за ним присматривать!

С этими словами женщина метнулась к Дорсу и практически упала на постель. Ее пальцы коснулись лица водника, мягко и плавно, словно лаская. Эта ласка не имела ничего общего с романтикой, она была иной, материнской!

— Я и присматривал, — рыкнул Глун. — Но кто знал, что он полезет в такую свару?

И тут же, но уже мне:

— Дарья! Опять?!

Момент к анализу не располагал, но я отлично поняла, на что намекает куратор — опять я в самое сердце неприятностей влезла. Но, блин! Неужели он реально думал, будто я останусь в стороне, пока Дорс тут? Нет, ну серьезно?!

Оторопь спала, и я решительно переступила порог комнаты. А в следующий миг воздух снова заискрился, и из мерцания выступила… нет, не женщина. Девушка!

Она была тонкой и миловидной и очень сильно от богини Воды отличалась. Главное отличие — полное отсутствие одежды. И еще кое-что: девушка была словно соткана из водной стихии.

— Дорс!

Этот вскрик прорезал тишину, словно горячий нож кусок масла. В следующее мгновение хрупкая незнакомка бросилась к бесчувственному парню.

Ее прикосновение было отнюдь не таким нежным, как касание матери, но после него «синий» очень громко застонал и дернулся. А женщина поморщилась, процедила:

— Только тебя тут и не хватало!

В этот момент стало понятно — нам грозит разборка. Причем одна из самых неприятных, между «свекровью» и «невесткой».

Меня прошибло изумление, а Глуна реально перекосило. Еще какое-то жалкое мгновение, и Дорс застонал очень даже осознанно. Это был шах и мат. Со стороны «невестки», разумеется.

К счастью, выяснять отношения и определять, «кто кого», водницы все-таки не стали. Зеленоглазая отступила! Отстранилась, чтобы спустя еще одну стремительную и вместе с тем бесконечно долгую секунду подняться на ноги и повернуться к нам.