Тварь не закрывала рта, и ни один мускул не шевельнулся на ее лице.

— Не убивай меня. Зачем ты хочешь заставить страдать меня еще больше? — продолжал голос.

Невольно я сделал шаг назад. Голос ослепил меня. Я вновь переставал видеть перед собой мерзкую тварь. Пропали черви, волосы очистились и мягкой волной упали за спину существа, светлые, почти прозрачные глаза пристально смотрели на меня, а кожа его приобрела естественный прекрасный матовый цвет, который был полон прелести и светился изнутри.

— Я знаю, ты — Защитник, — сказало существо. — Ты не должен причинять мне зла.

Нежный голос стоящей на резном пьедестале молодой красивой женщины завораживал меня. Я встряхнул головой и вновь занес руку для удара.

— Подожди, — попыталась остановить меня она. — Не ты определил мое место. Не ты поставил меня здесь. Это были Защитники, но тебя среди них не было.

Я не опускал занесенную для удара руку.

— Я только Надгробие, — пеленало меня теплым голосом существо. — За моей спиной цитадель. Защитники всегда определяют наше место вокруг цитаделей. Мы служим вам, потому что там, где Защитники, всегда много еды. Но я уже давно никого не видела. Теперь здесь мало пищи. Раньше вокруг цитадели было много таких же Надгробий, как я, но все они погибли. Я — последняя плита. Если бы не голод, я никогда бы не напала на Защитника. Защитники имеют власть над смертью. Они определяют наше место и время. Я говорю правду — это так. Это так не потому, что я уважаю Защитников, и не потому, что служу им. Все это может быть ложью. Моя правда в том, что нападать на Защитника слишком опасно. Это самоубийство. Не убивай меня. Я просто голодна.

— Эта дорога ведет к цитадели? — спросил я.

Это были мои первые слова, произнесенные в Ближних Горизонтах. Я не узнал своего голоса. Теперь каждое мое слово было тяжело, я произносил его и чувствовал, как массивный камень, сорвавшись со скалы, с глухим ударом падает в мягкую землю.

— Дорога? — В голосе существа я услышал удивление.

— Вот эти камни у меня под ногами.

— Это не дорога. Это старое русло. Раньше оно было полно синих вод защитников. Но оно давно пересохло. Оно действительно ведет к цитадели.

Я не знал, что мне делать с жалобной тварью. Цитадель заинтересовала меня. Ветер сдул туман с поверхности земли так, что старое русло стало хорошо видно. Прямой линией оно уходило в размытую неизвестность. Там в тумане были только тени нового, того, что мне еще предстояло узнать.

— Не убивай меня, — завизжало существо.

Видимо, от голода в нем и в самом деле было мало сил. Пока я раздумывал, облик красивой женщины растворился, и я опять увидел перед собой гноящуюся тварь. Я смотрел на нее, решая, что с ней делать. Тварь назвала себя Надгробием — очень точное имя. Хорошо, что не мне лежать под его плитой. Не я поставил его здесь. Надгробия охраняют цитадель, а откуда мне знать, что нужно цитадели. Я имел право не убивать его.

— Прощай, — тяжелым голосом сказал я. — Стой, где стоишь.

Я без опасений повернулся к Надгробию спиной и пошел по каменным плитам русла в сторону цитадели. Я отошел достаточно далеко, чтобы Надгробие скрылось в тумане. Я уже почти забыл о нем, когда услышал протяжный тоскливый вой позади. Я остановился. Вой повторился снова. Сомнений не было, это выло Надгробие.

Я сделал еще несколько шагов, и в этот момент произошло то, чего я совсем не ожидал. Мрачная тень волка выскочила из моего тела и, рассыпая серебряные искры со своих траурных боков, помчалась в обратном направлении. Я бросился вслед за волком. Как я ни спешил, но я бежал намного медленнее, чем он. Разрывая туман в клочья, я подлетел к Надгробию.

Я увидел, что волк стоит в центре сплетенного червями круга. Надгробие, собрав последние силы, сотворило для него еще одну иллюзию. Скорбящий волк видел себя в центре волчьей стаи. Он тоскливо выл, мучительно выгибая опущенную к земле голову. Белые черви тем временем уже вгрызались в его прозрачное тело, и я ясно видел, как они проникают в него все глубже и глубже, впитывая в себя его мрачную энергию.

Больше не сомневаясь, я быстро приблизился к Надгробию. На этот раз я твердо решил в последний раз заглянуть в его черную гноящуюся пасть. Меня не остановило прежнее обещание не убивать его. Меня не волновало его помутившееся от голода сознание. Волк был частью меня, напав на него, Надгробие вновь напало на меня, нарушив тем самым наш договор.

Удары мои были тяжелы, и вой боли и ужаса на какой-то момент перекрыл вой волка.

Голова Надгробия, оторвавшись от тела, отлетела в сторону. Потеряв направляющую силу, черви закручивались в спирали и ползли из основания шеи кто куда. Они набрасывались друг на друга. Погибая, они усыхали и рассыпались в труху.

Я не переставал наносить удары. Руки Надгробия, вырванные мной, упали на землю. Удар за ударом зеленая кожа вокруг его талии лопалась, пока верхнюю часть туловища не откинуло назад. Тело Надгробия сломалось пополам. Я вырвал одну за другой ноги Надгробия из резной каменной плиты. Затем я затоптал последних червей, извивающихся вокруг волка.

В центре круга все еще оставались мои слезы. Я зачерпнул жидкий металл и в злобе растер его по волчьей морде. Я хотел, чтобы он прозрел так же, как и я, и никогда больше не поддавался на обманчивую жалость к самому себе. Волк встряхнул головой, от чего металлические капли брызнули в разные стороны, обдав меня ими с ног до головы. Затем волк исчез, заняв свое место в моих ногах. Я почувствовал его глубокое спокойствие, будто и не он всего несколько мгновений назад мучительно выл, раздавленный слабостью и личной скорбью.