Знаменский и Кетер направились к центру спирали, с трудом вытягивая ноги из липкой грязи.

Они выбрались из канавы, когда путь перегородил свалившийся в неё грузовик, впрочем до площади было уже рукой подать. На ней стояло, если точнее пребывало в кататоническом ступоре несколько тысяч людей, которые, впрочем, твердо сжимали в руках палки, рогатины и другие неолитические виды оружия. «Дополненная реальность» показывала у всех присутствующих «гривы», колышущиеся в такт какому-то ритму – мицелий в виде длинной белой волосни от затылка до кобчика.

От площади начиналась улица, очевидно игравшая роль местной «Золотой мили». Поскольку здесь отоваривались местные важняки, их жены и любовницы, то была наведена красота в виде розовой плитки на пешеходной полосе и фонтанчиков, сделанных под хрустальные фужеры. Многие здания смахивали на елочные игрушки, с блестящими или прозрачными поверхностями, некоторые своими округлыми фасадами и яркими красками напоминали марципановые фигуры. Только сейчас на всём была печать быстрого неестественного износа и даже преднамеренного разрушения. Словно бы перфорированные стены, треснувшие окна, будто изъеденные и отсыревшие стены, в бурых пятнах и во вздутиях. Автомобили, вполне приличные тачки от тридцати штук «зелеными» и выше, оказались вдруг проржавевшими и даже сыпались рыжей трухой.

– Похоже, мицелий способен прорастать и в некоторых вполне плотных материалах, разлагая их, – сказала Кетер по близкосвязи, сама она была метрах в пяти левее Знаменского. – Сейчас мы находимся между двумя витками мицелиевой спирали, поэтому носителей грибка не видно. Но они продвигаются волной с параллельной улицы. Попробуем пропустить их под собой.

Знаменский выбил дверь и они вошли в подъезд. Дом жилой, для элиты, поэтому всё под каррарский мрамор, орхидеи в облачке аэропоники и светящиеся потолки…

Знаменский почувствовал, что его сковали и почти спеленали еще до того, как увидел тех.

Они спускались вниз по лестнице. И по ступеням, и по стене, и по потолку вниз головой. Пауки. Такое название пришло в голову сразу. В «дополненной реальности» бахрома длинных голубовато-белых волос исходила не только из их спинного хребта, но из груди, живота, рта. Нити сплетались в щупальцевидные тяжи, которые сейчас обхватывали Кетер и Знаменского, стягивали, сковывали. Пока оставались свободными только ноги.

– Вот и финал, – сказала Кетер. – Эта игра закончилась неудачно, но второй жизни в ней не дают.

– Всё-то у тебя игра, только я не куколка и даже не плюшевый медвежонок.

Знаменский перевернулся, как на тренировках по парашютным прыжкам, оказался на перилах, почувствовал насколько упруги мицелиевые тяжи и пробежался по паукам, как по ступенькам лестницы. Сопрокосновения были жесткими. Пауки моментально обвисли, ослабли и тяжи. Кувырок назад, теперь Знаменский смог вытащить зубами из-за берца нож и рассечь нити, которые держали его и Кетер. Потом она помогла ему. Нож он забрал, вернул на место и хотел взять паузу на десять секунд, чтобы немного передохнуть.

– Сзади, – успела предупредить Кетер.

Не распрямляясь, он боком кинулся в ноги атакующему, перекинул его через себя и «зафиксировал» лезвием в горло.

– Так, значит игра не окончена, – Кетер стерла несколько капель зеленоватой крови паука у себя с лица. И не поморщилась. Значит, психотренинги проходила.

– Хорошо пусть игра, тогда будем считать это второй жизнью, она есть у любого порядочного игрока. Теперь наверх, по улице уже точно не пройти.

На пути у них оказалось еще двое «пауков» – но на этот раз дело ограничивалось бесшумными выстрелами «беретты».

Еще пару выстрелов понадобилось, чтобы открыть дверь, ведущую на чердак. От него двинулись по скату крыши.

– Я-то сама не паук, – через пару минут, задыхаясь, выдавила Кетер.

– Тогда отстаете тогда в биологической эволюции. И, кстати, задыхаетесь не от усталости, а от неуверенности. Дайте-ка руку.

Руку она не дала, показала на крышу соседнего дома, где уже появились как-бы-люди «с гривами».

– Быстро они нас засекли, старлей.

– Обнаружен, не значит уничтожен.

– Эй, русский, прибереги свой казарменный оптимизм для другого случая.

– Другого может не быть.

– Это точно, – ее губы немного дрожали.

Пауки двигались навстречу им прямо над улицей. «Дополненная реальность» не показала нити. Детектор не смог «захватить» их – видимо, слишком тонки были эти гифы.

– Придется решать вопрос без элегантности, – сказал Знаменский и очередь из «беретты» оставила несколько пауков , спокойно висящими в воздухе и роняющими вниз сгустки крови. Но остальные перешли в какой-то галоп, словно отталкиваясь от пустого пространства всеми четырьмя конечностями.