Шрифт:
– Ладно, по рукам.
Атаман бодро протянул свою внушительную руку с пальцами-сосисками.
– Только ты не буквально, Михайло Опанасович, а то у тебя руки жирные.
Через двадцать минут на заднем сиденье в «Дартце» лежал молодой человек, с кровью проступающей сквозь бинты, что перехватывали его грудь. Он дышал, но по-прежнему был без сознания. Цилиндрический предмет, напоминающий термос, лежал сейчас в багажнике внедорожника – перекочевав из обычного пластикового пакета в специальную металлическую емкость.
Нимрод надел на лицо раненого кислородную маску, потом осторожно спорол грязные бинты. На месте не слишком аккуратно заштопанной раны были огромные отеки, краснота пополам с синевой. Там он наложил два больших дермапласта со светодиодными датчиками – пока они светились красными огнями опасности, но через них вместе с монотерпенами уже стал поступать коктейль из абзимов [8] и регенерат из активированных плюрипотентных клеток. Еще укол в вену и туда влилось пять кубиков универсального патоцида, умного лекарства, уничтожающего все патогенные факторы. Поверх раненого пошло наноплантовое «одеяло», благодаря которому он стал напоминать спеленатую египетскую мумию. Оно будет поддерживать комфортную температуру для тела и впитывать выделения, при необходимости орошать его противовоспалительными веществами. А еще Нимрод аккуратно ввел под кожу раненого, в районе брови, тонкую мягкую пластинку с едва заметной решетчатой структурой. Нейроинтерфейс… Желание дамы есть закон для человека благородного происхождения.
8
Молекулы, продукты нанофабрикации, сочетающие свойства энзимов и антител и способные адресно уничтожать патогенные микроорганизмы.
Машина выехала с территории пестуновской базы и двинулась по грунтовой дороге. Включились прозрачные стереоэкраны, напыленные на стекла; они представляли информацию, собранную от навигационных спутников и атмосферных систем наблюдения, зажегся голопроектор, создав виртуальную модель местности.
Пока вроде всё спокойно. Если не считать…
Спустя двадцать минут с обеих сторон от «Дартца» появились вооруженные люди. Они мгновенно спустились с зависшего над дорогой стелс-роторника – на невидимых тросах из углеродных нанотрубок.
Нимрод оперативно свернул с дороги, дав напоследок очередь из крупнокалиберного электроприводного пулемета Rheinmetall, установленного под бронеколпаком на крыше внедорожника. Трех из тех атакующих уложил. А затем резким разворотом увильнул от выстрела из 40-мм гранатомета. Кинул пару дымовых шашек и помчался по зеленым насаждениям, которые разделяли два поля, засеянные сахарной свеклой; молодая ольха бессильно хрустела под ударами массивного кузова. Остановившись ненадолго возле рухнувшей постройки, Нимрод вытащил тело русского, запихнул его под заросшие мохом доски, забросал еще сверху хворостом.
И вернувшись в кабину, сорвался с места. Зеленые насаждения закончилось полем подсолнухов. Здесь внедорожник был атакован прямо в лоб роторником, который пустил ракету «воздух-земля» с головкой, наводящейся на предустановленные цели. Через двадцать минут к обгоревшему каркасу «Дартца» подъехали на БТР бойцы-вепри, а на грузовике наемники «сахарного» пана Замойского. И никто из них не заметил странного изменения красок у десятков цветов подсолнуха. Золотистые «солнышки» стали сиреневыми.
9.
Знаменский очнулся от дурноты, жажды и боли. Закончился сон, в котором пришлось разговаривать с командиром. Капитан Лямин стыдил его за проявленный непрофессионализм: «Местным тридцать лет промывали мозги, а ты начинаешь с ними миндальничать; у них же выживание зависит от того, насколько быстро они успеют настучать, всё как в Великую Отечественную». Потом еще с кем-то общался, когда уже просыпался. Кажется, это была женщина. Сказала, как ее зовут, но он не запомнил, странное такое имечко. И облика не запомнил. Но, кажется у нее были темно-рыжие волосы и миндалевидные глаза. Если капитан просто отчитал его, то женщина спрашивала, а он отвечал. Спросила, кто ждёт его дома. И почему всех женщин, которых он недавно встретил, интересует это? Сказал ей, что мама и кот Зяблик. Еще портреты деда и отца, которых он никогда живыми не видел – дед погиб на Великой Отечественной при освобождении Одессы, и отец тоже давно, во время спасательной операции на море. Но последний год, приходится, в основном, в казарме жить, если не на задании, а дома бывать редко. Еще спросила, почему он ведет себя не так, как полагается хорошему солдату, «следит» сильно. Ответил, что может почувствовать, кто настоящий враг, а кто случайно оказался в «роли» врага. Она еще попросила его… потанцевать с ним; будто делать нечего. На удивление в этом полусне ощущалось прикосновение ее рук, груди, почувствовалась на щеке прядь ее волос, щекотно стало, и даже нежность ее кожи…
После пробуждения ему показалось, что его похоронили заживо, темно было, тихо и сыро, но потом он понял, что есть достаточное, хотя и сдавленное пространство сбоку, а со стороны ног как будто имеется лаз. Первая попытка двинуться ничего не дала. Он был спеленат как мумия. Лишь резкая боль пронзила его в нижней части груди, сразу стало больно дышать. С трудом он смог высвободить руку, нащупал что-то острое, похожее на осколок стекла, стал резать пелену.
– Не делай этого, – голос возник прямо в среднем ухе, звонкий и тонкий, с серебряным верхним регистром.
– Кто вы? – губы едва слушались, но «собеседник» уловил.
– Кетер.
Прямо над ним нарисовалась виртуальная девушка, стилизованная под образ из манги, глаза-блюдца с отблесками, крошечный ротик, острый подбородок, в общем стандартная картинка… Ясно, в него подсадили нейроинтерфейс.
– Ты можешь не говорить вслух, лишь четко проговаривай слова внутри себя, – сказала она. – Я тогда считываю изменения электрического поля у некоторых твоих тканей, этого достаточно.
– А зачем ты со мной, Кетер? – он постарался проговорить слова внутри себя. И она поняла.