У Владимира Солоухина уже были хорошие книги, было издано много стихов, он поездил по белому свету, повидал кое-что. Уже где-то сложились те главные мысли, которые после найдут себе выход, но не было этой пешей дороги, этих тихих, глубинных, глухих деревень, вроде Бусина, этой речки, выбегающей из родничка, чтобы вылиться сперва в руслице, а затем и в широкое, извивающееся по равнинам, в лугах, с омутами и отмелями, широкое русло. «Владимирские проселки» явление в нашей литературе очень приметное, оно важно для нас не только своей достоверностью и лиричностью, но еще и вот этим толчком, первым словом для многих и многих писателей, увидавших вокруг себя, тоже прежде невидимый, незамечаемый ими, удивительный мир, о котором так важно, так нужно поведать читателю.

Позже критики не найдут даже точного слова, чтобы как-то определить этот новый возникший с «Владимирскими проселками» невиданный жанр. Путевые записки? Да, нет, не записки. Дневники? Нет, конечно, не дневники. Когда первая эта книга повлечет за собой целый ряд очень схожих, подобных же книг у многих других, самых разных писателей, пошедших по этому руслу, увлеченных свободой широкого повествования, – «Дневные звезды» Ольги Бергольц, «Липяги» Сергея Крутилина и т.д. – возникнет и термин: «лирическая проза». Но, как и обычно бывает при этом, конечно, все сразу забудут откуда она началась, где колыбель этой прозы. А она в родничковом течении Ворщи.

В самом деле, как сказано метко поэтом: «нам не дано предугадать, как наше слово отзовется!»

Следующая книга Владимира Солоухина – «Капля росы» – была обещана читателю еще во «Владимирских проселках». Может быть, вы помните эту фразу:

«Конечно, мы пили родниковую воду и умывались почти благоговейно. А потом пошли по течению. Вода повела нас туда, где заплуталось во ржи да клеверах мое невозвратное золотоголовое детство».

И еще.

В главе «День семнадцатый – двадцать второй» было сказано: «Эти дни мы провели в Алепине. Но село Алепино, его люди и окрестности могут составить для меня предмет отдельной книги, которую я когда-нибудь обязательно напишу».

Эта книга – «Капля росы» – книга о детстве. О том самом, невозвратном, золотоголовом. Ибо Алепино (или Олепино) родное село писателя Владимира Солоухина.

Это, собственно, исповедь человека, полюбившего с детства, всем сердцем, родную природу, свою русскую землю, поля и луга, свой народ, тихий, скромный, трудолюбивый, это песня о родине, песня любви, пусть сейчас никого не пугает этот, может быть, несколько романтический оборот. Потому, что любить свою землю не стыдно, куда хуже, стыднее ее не любить.

В этой книге судьба человека представлена нам не оторванно от окружающих его людей, а глубинно и действенно связана с ними, равно как и со всей окружающей родное село русской милой природой, с ее веснами, зимами, летом и осенью и со всеми теми радостями и печалями, которые порождены ее скудностью или богатством. Это мир повзросления, становления личности удивительно точно и тонко показанный, по мере того, как ребенок, подросток научается видеть причину и следствие и всю тайную связь внешне будничных, а на самом-то деле великих явлений: сев, уборка хлебов, сенокос, первый выгон весною скотины, приучение, приохочивание малолетков к труду, жизнь и смерть, продолжение жизни.

Как нет на свете людей одинаковых, схожих друг с другом, так, видимо, нет и одинаковых детств, поэтому каждая книга о детстве – это всегда свой пронзительно-яркий, удивительный мир, своя исповедь, своя тайна. Но, по-моему, «Капля росы» – это, в частности, еще и какое-то детство нашей русской деревни, если взять ее нынешнее повзросление с тракторами, комбайнами и бульдозерами, с электричеством, радио и телефоном. Но писатель и в тех отдаленных годах видит нечто родное сегодняшнему человеку, ибо все это новое выросло там, и там и вскормилось; там вызрели люди, которые вынесли на своих плечах все тяготы первых лет пятилеток, войну, голод, холод, разруху, а впоследствии вывели на околоземную орбиту первый спутник Земли.

Поэтому и не случайно, наверное, в «Капле росы» одна жительница Олепина тетя Оля Чернова в волнении начала говорить непонятное: «Или вы не видите, как сыны мои, красавцы мои, раньше звонка идут на работу? Вы думаете, они спят под курганами, сложив свои головы? Да не каждый ли день, да не раньше ли всех они идут на работу? Может, тяжела для вас, живых, иная работа, а им она самая легкая, самая радостная…» Так в этих словах отразилась вся суть и сельского жителя, и села, той маленькой капельки, из сотен и тысяч которых сложилось Советское государство.

«Я люблю глядеть на свое село и обычным взглядом и внутренним, – пишет автор, – как люблю глядеть на бесконечно маленькую округлую каплю хрустальной влаги, собравшуюся в зеленой ладошке листа посреди бесконечно огромного цветущего луга, на маленькое солнце, отразившееся в этой капле, на маленькие окрестные предметы, на маленького самого себя, отразившегося в ней же…»

Так завершается эта книга, совсем непростая, как подумалось бы читателю на первый взгляд, книга тонкая, мудрая, проникающая до больших глубин человеческой души, помогающая нам постичь в чувство причастности к общей истории, и смысл новой жизни.