Суматошно прошло несколько дней, затем на аэродроме Амдерма-2 появились Сталин, Рузвельт и Эттли. Вокруг забегали корреспонденты и шпионы. Впрочем, корреспонденты от последних не слишком отличаются. Реальный Центр Управления полигоном находился совсем в другом месте. Здесь, в Белушьей, на Южном острове, были только политические руководители и наблюдатели, для создания видимости проведения испытаний из этой точки. А в губе Софронова стояли корабли, которые наглосаксы поставили по Ленд-лизу, немного немецких старых 'корыт', и несколько списанных транспортов. Вторая бомба пойдет под воду. А целью для первой станет высота 521, так, чтобы руководители 'великих стран' могли видеть действо. Действо номер два показывать будут только специалистам. Кидали с таким расчетом, чтобы в Рогачевку ничего не попало. Все должно было сдуть в сторону Карского моря. Октябрь. Практически началась зима. На оленях доставили начальство на место будущего взрыва. Можно было на ГТТ отвезти, но все выразили желание проехаться на оленях. Второй раз они ехали уже на ГТТ, полностью герметизированном, с кучей регистраторов, и к самому эпицентру их не пустили. Просто посмотрели в 40-кратный стационарный бинокль, что осталось от опорного пункта на месте взрыва. Картина не самая приятная. Дожидаться второго испытания они не стали. Яркое ядерное солнце посреди полярной ночи - зрелище незабываемое.

Три лидера летели в Москву порознь, переговариваясь со своими помощниками. Сталин впервые предложил Сергею лететь вместе до Архангельска, а потом поездом в Москву. Самолеты он не любил. То, что началась 'большая игра', было понятно еще в Париже. На самом деле в рукаве у Сталина был не один, а три туза. Не случайно в качестве бомбардировщика был выбран ТБ-7, самый старый самолет ВВС. На стапелях собирались М-1, в девичестве G10N1 Fugaku с двигателями Nakadjima Ha-54-01. Дальность: 20000, да-да, двадцать тысяч километров на скорости 780 км в час. Шестимоторный гигант с мощностью двигателей 30 000 лошадей и грузоподъемностью 20 тонн. Курировавший эти разработки вице-адмирал Мисао Вада, с подачи великого адмирала флота Ямамото, перенес разработки и строительство машины в Комсомольск-на-Амуре. Там машине присвоили индекс М-1, и с нашей стороны проектом руководил Владимир Мясищев, начальник ОКБ-23. В течение года можно было ожидать принятия машины на вооружение. Кроме того, тот же Мясищев готовил еще один дальний бомбардировщик РБ-17, уже с реактивными двигателями. Правда, дальним его назвать было сложновато. Ну и, Чаромский порадовал, наконец, доведенным АЧ-30, и Ту-2 с ними достиг дальности 6000 км.

Третьим тузом стали катера конструктора Алексеева, позволявшие переправлять танки на расстояние в 400 километров по пятибалльному морю на скорости 58 километров в час. Перед высадкой крылья убирались, танк выходил на неподготовленный берег на гусеницах. Иосиф Виссарионович оказался внимательным чтецом, и все интересные решения были у него на iPad и на контроле. Довольно солидные 'дополнительные' источники золота и алмазов, нефти и урана, плюс почти не поврежденная индустрия, сумевшая за годы войны утроиться, в том числе и за счет энтузиазма, и желания победить противника, когда рабочие буквально не выходили из цехов. Сказался и ненормированный рабочий день всех инженеров страны. Плюс большое количество трофейного золота по репарациям, и поставки готовой продукции из Японии и Европы. Деньги в стране были. И они вкладывались, в том числе и в ТНП. Не только в оборонку. Вполне легально и широко использовалась кооперация, заготовлялись лесные продукты. В коммерческих магазинах был весь ассортимент продукции. Подсобные хозяйства имели и рабочие, и колхозники. Урожай 44-го года был большой, и говорили, что к Новому 45-му году отменят карточки, кроме бывших оккупированных районов. Там были засеяны не все площади из-за минной опасности.

Сталин поинтересовался положением дел в Европе, но основное внимание уделил Франции и побережью Северного моря.

– Я не знаю, какой ответ нам готовят союзники, но, то что он будет и довольно жестким, сомневаться не приходиться, товарищ Танкист. Так что будьте готовы, как во Франции, так и к броску через Ла-Манш.

– Я считаю, товарищ Сталин, что зря мы де Голля не пригласили, он точно обидится.

Сталин поморщился, он не любил, когда ему напоминали об ошибках.

– Лично мы приглашали, но Рузвельт и Эттли категорически высказались за то, что в составе Французской делегации должны быть Жиро и Дарлан, как законные представители Правительства Франции. Де Голль сейчас летит в Москву, и будет присутствовать на переговорах.

– Извините, товарищ Сталин, я такой информации не имел. Для нас это только лучше: плохой и хороший следователь.

– Вот именно. Что в Вас иногда раздражает, товарищ Танкист, так это прямолинейность. Гибче требуется подходить к проблемам, Вы теперь государственный деятель, а не командир танка. Нет у нас возможности взять за горло Америку и хорошенько потрясти. В чем-то приходится и уступать. Кстати, Ваша оценка проведенных испытаний?

– Заряд сработал хорошо и чисто, район заражения - небольшой. Уровни остаточной радиации не слишком велики. А мощность высокая, и большой поток излучения. Вполне на уровне второго, и даже третьего поколения зарядов. Не ожидал.

– Товарищи Келдыш и Курчатов просили Вас поблагодарить, и Вашу жену. Это будет отмечено. Но, возвращаемся во Францию. Мы считаем, что пришла пора надавить на союзников и потребовать от них признания альянса де Голль-Торез единственным законным правительством Франции, и признание ее Великой державой. Собственно, ради этого мы и проводили 'открытые испытания'. Нам это даст возможность завершить войну в Европе.

– Она не завершится, товарищ Сталин, пока у нас под боком есть Англия.

– Это мы отчетливо понимаем, но требуется время подготовится к такой операции. Для этого нам нужен чистый южный фланг.

– Они не будут сидеть и ждать нас, скорее всего, уже через несколько дней начнут атаку. У них все готово, а у меня приказ: 'Огня не открывать, на провокации не поддаваться!', как у некоторых товарищей в 41-м году.

– Приказ уже отменен, товарищ Танкист. Части переведены на готовность номер 2.

– А командующий здесь.

– Пока не закончены переговоры, ничего не произойдет.

– Мне кажется, что из Архангельска я должен был вылететь в Берлин.

– В Берлин Вы еще успеете. Ваше место сейчас здесь, на переговорах с противником. И не забывайте улыбаться, товарищ Танкист. И всячески подчеркивать, что мы - союзники. Требуется продавить признание де Голля, но, настаивать на проведении всеобщих выборов Президента 4-й республики. Бить противника его же оружием. Вы свободны, товарищ Танкист.

'Ну вот, обиделся, что его гениальный план всех засунуть в одну банку и встряхнуть, мне не понравился. Надеется на ядренбатон.' - подумал Сергей, выходя в через тамбур в вагон для сопровождающих. Сел в купе за столик, задумался о том, все ли готово на юге. В дверь постучали.