— Ия так думаю, — согласился Сигизмунд. — Пожалуй, мы уговорим Александра поступить разумно.

В это время, крадучись, в покой вошёл Мартын. Увидев принца и канцлера, он попятился назад. Но было уже поздно.

— Пан Мартын, почему опешил, словно гончая перед медведем? — спросил Монивид. — Ну-ка, подойди поближе и растолкуй нам, что случилось во дворце за минувшую ночь. Ты же нёс бдение возле спальни короля. Где он?

— Нынче ночью я не был близ спальни короля: не было во мне нужды.

— А где же ты сейчас был? — спросил Сигизмунд.

— Я выполнял волю пана Сапеги и бегал в палаты графа Гастольда. Там спрашивал о короле…

— И что же, король у графа?

— Сказывают слуги, что его величество никто в доме не видел, а граф ночью уехал в сандомирский замок. И это верно: дорожного экипажа на хозяйственном дворе нет.

— Что же ты намерен делать теперь? Ведь ты постельничий короля и головой отвечаешь за него. Ищи короля! Всем искать короля! — громко и гневно произнёс принц. — Где Сапега? Сейчас же пришли ко мне Сапегу! — потребовал принц от Мартына.

Вскоре дворец Вавель загудел, как растревоженный улей. Вельможи, слуги, воины — все бросились на поиски короля. Но, обследовав бесчисленные покои, подвалы, клети, кладовые подворья, амбары, конюшни, люди встали в тупик: где продолжать поиски? Тогда брат Александра распорядился учинить допрос всем, кто прислуживал королю, кто охранял его.

— Того не может быть, чтобы никто не знал, куда и когда пропал король! Калёным железом пытайте всех, кто отвечает за жизнь государя! — потребовал Сигизмунд у вельмож, которые постоянно находились при короле, а многие из них жили во дворце или во флигелях близ него.

Допрос, учинённый Сигизмундом, ни к чему не привёл. К вечеру таинственное исчезновение короля пополнилось новой тайной. Выяснилось, что пропали два его телохранителя–гвардейца. Подскарбий Мелешко, отвечающий в тот день за дворцовую стражу, трясясь от страха, доложил Сигизмунду:

— Они посменно стояли у чёрного входа в покои короля. Менялись через сутки.

— И ты никогда их не проверял? — спросил Сигизмунд.

— Всегда проверял, ваше высочество, но в эту ночь бес попутал, — виновато признался Мелешко.

— Кто из стражей видел, когда дворец покидал граф Гастольд? — продолжал допрос принц.

— Стражи заявили в один голос, что никто не видел, — ответил Мелешко, уронив голову на грудь: он уже смирился с тем, что его ждёт суровая кара.

Однако подскарбия не наказали. Принц Сигизмунд в этот первый день поисков короля ограничился тем, что послал отряд воинов во главе с Иваном Сапегой в замок графа Ольбрахта под Сандомир. Позже, уже к вечеру, появившийся во дворце архиепископ Радзивилл посоветовал Сигизмунду и Монивиду подумать о созыве сейма.

— Не ведая того, король впал во грех, осиротив державу. На сейме я потребую от панов депутатов, чтобы они отдали престол тебе, принц Сигизмунд. Да–да, потребую.

Ни принц, ни канцлер не возразили Радзивиллу, лишь Монивид произнёс неопределённо, словно предостерегал от поспешности:

— С нашим государем и прежде случалось подобное. В Вильно он пропадал по нескольку дней, уехав куда- нибудь в охотничий дом. Потом возвращался жив и здоров.

— Но на сей раз он исчез неожиданно и без сборов куда-нибудь, — заметил Сигизмунд.

— И это вопиющее пренебрежение королевским титулом, — жёстко произнёс Радзивилл.

Было похоже, что бывший гетман пытался страстным обличением отомстить ему за то, что в войне с русскими стал их пленником. По здравому размышлению, доля вины великого князя в том была. Всегда так бывает: в победных войнах славу делят на всех, при поражениях находят козлов отпущения. Монивид пытался как-то обелить великого князя, защитить его честь и не допустить, чтобы сейм занимался семейной жизнью Александра. У Монивида были личные мотивы постоять за короля: канцлеру при нём жилось вольно. Он добился своего, во всяком случае Радзивилл и Сигизмунд согласились не трубить сбор сейма, пока не вернутся люди, посланные в замок графа Ольбрахта. Сигизмунд и Радзивилл пошептались, и решительный глава церкви заявил:

— Хорошо, три дня будут в нашем распоряжении. Если за эти дни не сыщут его величество, волею церкви и от имени папы римского объявим о созыве сейма.

Три дня прошли в ожидании. Во дворце Вавель жизнь замерла. Придворные ходили словно тени, никто громко не разговаривал. Казалось, все пребывали в ожидании исхода больного, приговорённого к смерти. Так бы и царила в Вавеле мёртвая тишина, если бы на четвёртый день пополудни с небольшим перерывом не появились два гвардейца. Первым примчал в Краков гонец от Ивана Сапеги. Его тотчас отвели к принцу Сигизмунду.