— Говори, с чем вернулся? — спросил принц воина, едва тот переступил порог покоя.

— Ни с чем, ваше высочество, — ответил усталый и запылённый гвардеец. — Наш отряд настиг графа Гостомысла на пути к Сандомиру. В карете он был один и его сопровождали десять шляхтичей.

— Но Иван Сапега спросил графа, куда делся король?

— Да, ваше высочество, и граф сказал, что король в Кракове, а где он, место указать не может.

— Краков велик! Где, у кого искать короля? — выходил из себя принц. — Выходит, что граф Гастольд все- таки знает, где король, если место указать не может. Что ещё добавишь?

— Пан Сапега с гвардейцами помчал в Гливице. Сказал, что король, может быть, умчал следом за королевой. У меня всё, ваша светлость.

Принц Сигизмунд не отбросил предположение о том, что король умчал в Гливице. Теперь оставалось ждать вестей оттуда. Принц отпустил гонца и отправился в палаты Радзивилла. Архиепископ молился. Он просил у Господа Бога отпущения грехов, потому как в тайниках его души поселилась радость. Александр давно был неугоден ему, ибо мешал восторжествовать в державе римскому закону и не пытался ввести в католичество свою супругу. Испросив у Бога милости в отпущении грехов, Радзивилл взялся перечислять грехи Александра. В это время Сигизмунд оторвал его от моления.

— Святой отец, примчал гонец от пана Сапеги, донёс, что граф Гастольд утверждает, будто король в Кракове, но где — не знает, — поделился принц вестью. — Что будем делать? Где его искать?

— Почему же сам пан Сапега не вернулся в Краков? — спросил Радзивилл, устало опустившись на лавку у стены.

— Он отправился искать королеву в Гливице. Может, и король рядом с нею…

— Господи, покарай недостойного нести твой венец! — воскликнул архиепископ и добавил: — Побывайте, наконец, у Глинского. Возможно, король там бражничает. Туда все вельможи стекаются, как в вертеп.

А во дворец уже вели другого вестника событий. Двадцатидвухлетний шляхтич Тадеуш с трудом сошёл с коня и упал от усталости. К нему подбежал подскарбий Мелешко, помог встать и повёл во дворец. По пути Тадеуш сказал:

— Я должен увидеть принца Сигизмунда. Вести только для него.

Подскарбий усадил Тадеуша к стене.

— Сиди тут и никуда ни шагу! Бегу за принцем.

Ждать шляхтичу пришлось недолго. Вскоре двери

во дворец распахнулись и на пороге показались архиепископ и принц. Размашистым шагом Радзивилл приблизился к гвардейцу.

— Говори, несчастный, где король? Ты охранял его. Лишь исповедь спасёт тебя от Божьей кары! — грозно произнёс архиепископ.

Тадеуш опустился на колени. Смотрел он отрешённо.

— Святой отец и ваше высочество, велите казнить нас с Густавом. Мы одни виновны в том, что король пропал.

— От наказания ты не уйдёшь! Говори прежде, с чем вернулся, — потребовал Сигизмунд.

— В ту ночь, когда король и граф Гастольд покинули дворец, мы с Густавом стояли в карауле близ чёрного хода. Они вышли из дверей около полуночи. Одеты были легко и хотели вроде бы прогуляться. Мы сопровождали их, но, пройдя шагов сто по парку, король позвал Густава и велел принести два чёрных плаща.

Тадеуш закрыл лицо руками, словно собирался с силами сказать самое страшное.

— Нечистая сила тебя забери! Говори же! — взъярился Сигизмунд.

Открыв лицо, Тадеуш продолжал:

— Густав принёс плащи, набросил их на плечи королю и графу. Мы покинули парк через дальние ворота, обошли ограду, миновали площадь и оказались в палатах князя Глинского. Он сам встретил короля и графа. Нас же слуга отвёл в людскую, велел отдыхать, налил вина. Мы выпили, и… больше я ничего не помню. Похоже, я более суток пробыл без памяти. Пришёл в себя ночью и понял, что лежу в крытом возке, связанный по рукам и ногам. Я долго бился, пытаясь развязать путы, и мне это удалось. Я выбрался из возка, осмотрелся и увидел, что нахожусь в глухом амбаре. Нашёл двери, они были на запоре. Я снял с возка оглоблю и выломал дверь, вышел из амбара, заметил под навесом коней и взял одного под седлом. Оказавшись во дворе, я понял, что попал в какое-то небольшое имение. Увидел ворота, повёл коня к ним. Там стоял страж, я стукнул его по голове, открыл ворота, вскинулся в седло и пустил коня вскачь. Долго мчал не ведая куда. Наконец утром какой-то путник указал мне дорогу на Краков, и вот я здесь. — Тадеуш опустил голову на широкую грудь. Он не ждал пощады, потому повторил: — Теперь казните меня, а больше мне сказать нечего.

— Встань, несчастный! — повелел Сигизмунд.

Тадеуш поднялся, распрямился, поднял голову, и стало видно, что это могучий воин. Руки у него были сильные, похожие на корневища молодого дуба. Принц спросил его:

— Ты найдёшь то имение?

— Найду, ваша светлость. Оно на пути в Варшаву, близ селения Кельце. Так мне сказал путник.

— Иди на кухню, поешь, выпей вина и будь готов в дорогу.

Тадеуш ушёл. Сигизмунд посмотрел на архиепископа, словно спрашивая, что делать. Радзивилл произнёс:

— Отправь канцлера Монивида с воинами в палаты князя Глинского. Пусть ищет там след и допросит с пристрастием всех, кто есть в доме. Как вернётся, возьми сотню воинов и скачи в Кельце. Оттуда найдёшь путь к замку Глинского. Да будь поосторожней с князем.

Сигизмунд ни в чём не возразил архиепископу, понимая, что он во всём прав. Принц велел слугам найти канцлера, распорядился готовить в поход сотню королевских гвардейцев и отбыл в свои покои.

Монивида вскоре нашли, передали ему повеление принца, и канцлер в сопровождении Мартына и десяти воинов отправился в палаты князя Глинского. В маленьком дворце царила тишина. Встретил Монивида дворецкий, пан Юзеф, разрешил ему осмотреть и обыскать все покои и службы. Монивид послал на поиски воинов и Мартына, сам заглянул в помещения первого этажа и поднялся на второй этаж вместе с паном Юзефом. Вскоре они оказались в зале с альковом, где находилось просторное ложе. Казалось бы, и тут ничего не говорило о присутствии короля, но канцлер не спешил уходить из покоя. Здесь ещё не выветрился некий особый аромат, который хотелось вдыхать полной грудью. Монивид сел в кресло, в котором отдыхал король, велел сесть пану Юзефу и спросил его: