— Расскажи ему, как мы поливали тыквы десять дней тому назад, — сказал Креветка небрежно. — Утром мы нашли гусениц на листьях.

Краб кивнул. Он поизучал свою палочку для зубов, затем сказал:

— Это было в то самое время, когда мы увидели джонку академика, прибывающую к причалу. Видишь ли, причал — как раз напротив нашего участка с тыквами. Вен, антиквар, долго разговаривал там с академиком. Тайно, за деревьями. Теперь отец академика обычно много покупает у Вена, и, таким образом и сын знает его. Только я не думаю, что они говорили об антиквариате, непохоже, по крайней мере. Видишь ли, мы никогда не перестаем наблюдать. Даже за счет своего времени, и даже когда гусеницы угрожают нашим тыквам.

— Мы преданные слуги господина Фенга, — добавил Креветка, — последние десять лет мы едим его рис.

Краб бросил зубочистку и встал.

— Теперь господин Ма хочет начать игру, — сказал он, — что и приводит нас обратно к тому же, с чего мы начали. Так сколько вы можете себе позволить потратить, уважаемый господин Ма?

Ма Джунг подсел к трем важным рисоторговцам и сыграл с ними несколько партий. Ему шла хорошая карта, но на душе не становилось веселее. Церемонные жесты партнеров угнетали его. Он любил совсем другую игру, веселую, громкую, когда можно охнуть от радости или к удовольствию играющих хватить по столу кулаком от избытка чувств. Сначала он немного выиграл, затем проиграл. Это было удобным моментом, чтобы уйти, и Ма Джунг, распрощавшись с Крабом и Креветкой, пошел обратно к «Журавлиной Беседке».

Управляющий сказал ему, что обед губернатора Фенга близится к концу, и что двое гостей и куртизанка уже ушли. Он пригласил Ма Джунга присесть на скамью возле стойки и выпить чашку чаю.

Вскоре по широкой лестнице спустился судья Ди, сопровождаемый Фенг Дэем и Тао Пен-тэ. Проходя с ними к паланкину, судья сказал Фенгу:

— Завтра утром я приду к вам в губернаторское присутствие сразу после завтрака, чтобы начать официальное заседание суда. Проследите, чтобы все бумаги, касающиеся дела о самоубийстве академика, были собраны для меня. Я также хочу, чтобы присутствовал ваш чиновник дознания.

Ма Джунг помог судье подняться в паланкин.

Когда паланкин двинулся, судья начал рассказывать Ма Джунгу, что он смог разузнать по делу о самоубийстве. Он, однако, предусмотрительно опустил то, что магистрат Ло был сам замешан в это дело, ограничившись лишь замечанием, что его досточтимый коллега магистрат был прав, называя этот случай самым обычным самоубийством.

— Однако люди Фенга, с которыми я говорил, не разделяют эту точку зрения, господин, — сказал Ма Джунг осторожно. И он подробно пересказал свой разговор с Крабом и Креветкой. Когда он закончил, судья сказал нетерпеливо:

— Твои друзья ошибаются. Разве я не говорил тебе, что дверь была заперта изнутри? И ты сам мог видеть зарешеченное окно. Никто бы не мог туда проникнуть.

— Однако не любопытное ли это совпадение, господин, что, когда отец Тао покончил с собой в этой же комнате тридцать лет назад, старика-антиквара тоже видели неподалеку?

— Этих двоих твоих приятелей просто разгорячила и увлекла обида на Вена, который является конкурентом их хозяина. Они, как видно, хотят навлечь на антиквара неприятности. Я с ним встречался сегодня за обедом, и это действительно премерзкий старикашка. Может быть, он и правда замышляет козни против губернатора Фенга, чтобы самому занять его место. Однако убийство — это совсем другое дело! И зачем бы Вену желать смерти академика, если он мог опереться на него в борьбе против Фенга? Нет, друг мой, твои друзья противоречат сами себе. И давай не будем вовлекаться в эти местные склоки.

Тут судья немного задумался, рассеянно потягивая себя за усы. Затем он заключил:

— Все, что твои друзья рассказали тебе о проделках академика, пока он был на Острове, прекрасно дополняет картину. Я встретил женщину, из-за которой он убил себя. И встретил ее дважды, что еще хуже.

Передав свой разговор с куртизанкой на веранде Красного павильона, судья добавил:

— Может, академик и был знатоком наук, но уж совсем не был знатоком женщин. Хотя Королева Цветов и вправду поразительно красива, у нее бездушное, переменчивое сердце. К счастью, она пришла только в конце обеда. Еда была хороша, надо сказать, и, кроме того, у меня получился интересный разговор с Тао Пен-тэ и с молодым поэтом по имени Киа Ю-по.

— А! Это тот самый бедняга, который потерял все деньги за игорным столом! — заметил Ма Джунг. — И вдобавок за один присест!

Судья Ди поднял брови.

— Это странно! Фенг сказал мне, что этот Киа скоро женится на его единственной дочери!

— Ну что ж, это неплохой способ вернуть себе свои денежки! — заметил Ма Джунг с ухмылкой.

Тем временем паланкин остановился перед гостиницей «Вечное Блаженство». Ма Джунг взял со стойки в гостинице подсвечник с горящей свечой, пересек двор и пошел через тенистый сад к Красному павильону.

Судья Ди открыл дверь в прихожую. Внезапно он застыл на месте. Указывая на луч света, шедший слева, из-под двери Красной комнаты, он тихо сказал:

— Это странно! Я точно помню, что задул свечи перед уходом. — Он замолк, и затем добавил, — и нет ключа, который я оставлял в замке.

Ма Джунг прислонил ухо к двери.

— Ничего не слышно! Может, постучать?

— Давай сначала заглянем в окно.

Они быстро прошли через гостиную на веранду, подкрались на цыпочках к зарешеченному окну и заглянули в него. Ма Джунг шепотом выругался.