Шрифт:
Менеджер самостоятельно накрыл на стол, откупорил бутылки, включая любимую минералку для Паши.
– По второй, и начнём базарить! – сказал Гаврила Михайлович.
Говорили о том же самом. Только теперь подробнее.
– И всё же, – Паша мотнул головой после выпитой первой бутылки, – как я играть буду?
– Сюрприз, Паша! Закрой глаза!
– Бухалыч! Я-те что, ребёнок?
– А чего тогда капризничаешь? Не хочешь закрывать глаза, отвернись!
Паша не хотя опустил голову, глядя в салат.
– Вот оно! – щёлкнул пальцами главный менеджер.
Паша выпрямился, посмотрел на руки собутыльника. Бухалыч держал за дужку очки!
– Да ты офонарел, старый! – Паша аж поперхнулся.
– Ничего, ничего, – заботливо похлопывая по спине Пашу, приговаривал Гаврила, – в таких окулярах ты не то, что играть, плавать сможешь!
– Пластмассовые, что ли?
– Бери выше, суперплексиглаз! Гибкий и прочный. Ты можешь бить по мячу лицом, и ничего не лопнет!
– Скажи-ка, Гаврила, а ты случаем не в Германии их приобрёл?
– От тебя ничего не утаишь! И взял я, заметь, на минус три, четыре и шесть!
– Тебе так фашисты сказали?
– Возможные варианты, только и всего.
– Слышь, Бухалыч, а ты не еврей?
– К сожалению, нет.
– Тогда, шпион! – Паша пьяно расхохотался.
Гаврила Михайлович понял, что может попросту отравить непьющего парня. Поэтому он незаметно стал разбавлять рюмку товарища минералкой. Неискушённый в напитках Паша ничего не замечал, а к концу второй бутылки пил почти чистую минералку, морщась не по-детски.
Уложив парня спать, главный менеджер футбольного клуба "Житник" уселся за рабочий стол. Придвинул к себе телефон и принялся улаживать дела.
ГЛАВА 45
Волконский похоронил маму в собственном склепе, собственной часовни на собственном участке земли возле собственного дома, больше похожего на маленький дворец. Рядом он положил своего единственного сына. Больше у князя никого не осталось, если не считать жены калеки. Нина Петровна всё ещё не могла говорить и двигаться.
Волконский переправил жену в Германию. Лучшие невропатологи взялись за её реабилитацию. Они мало чего обещали, не смотря на дикие даже для самого дикого Запада гонорары. Волконский обещал дать каждому золота соизмеримо его весу, и это помимо официальных заработков, подлежащих налогу!
Занимаясь обустройством жалких ошмётков своей семьи, Волконский не замечал, как ухудшается собственное здоровье. Ходить становилось труднее из-за болей в промежности. Мужское хозяйство князя распухло так, что ноги сдвинуть невозможно.
Вернувшись в Москву, князь первым делом поехал к знакомому китайцу.
Дочь восточного медика улыбнулась ему, приоткрыв блузку. Волконский подмигнул ей, как товарищу подростку. Секретарша фыркнула, оценив намёк правильно.
– Что случилось, Александр Андреевич?
– Дело табак, Сеня!
Син Лун вздрогнул от неожиданности. Затем он взялся за голову, хихикнул.
– Что с тобой? – спросил Волконский.
– Да я вспомнил, кем вы работаете.
– Но это к моему здоровью не относится. Посмотришь, что у меня там? – Волконский сел, показал взглядом на ширинку.
Син Лун долго осматривал половые органы пациента. Не прикасаясь руками, он вынес диагноз.
– Гонорея.
– Откуда? – Волконский посмотрел на китайца как на человека с другой планеты. Это у него, князя Волконского, самого осторожного бабника, вдруг, триппер?
– Иголки против инфекции? Пробовать можно, но я не настолько крут в рефлексотерапии. Извините, Александр Андреевич, не возьмусь. Вот после антибиотикотерапии, приходите на курс реабилитации!
Волконского подбросило на месте. Он тоже нуждается в реабилитации, как парализованная Нина?!
– А потенция?
– Все вопросы после санации! – отрубил Син Лун.
– Так санируй, Сеня! Ты же вдобавок имеешь диплом обычного доктора, западного, так сказать.
Син Лун кивнул. Он вынул из ящика стола лечебный справочник. В новой обложке, но года издания, 1970. Похоже, доктор им мало пользовался. Китаец нашёл страничку с описанием гонореи. Назначил антибиотик нового поколения, а затем вычитал все прилагающиеся к данному осложнению процедуры.
– Нужен суспензорий!
– Колоться?