– Почему?

– Откуда ему известно, что ты не знал, что подписываешь, и за какие деньги?

– Так он подумает, что это я взял?

– Твоё счастье, если так.

Чугуев взъерошил волосы.

– Иначе он будет о тебе невысокого мнения.

Леонид Аркадьевич не стал откладывать в долгий ящик и тотчас попросил секретаршу отыскать координаты начальника колонии, что в пятидесяти километрах от города.

Настя позвонила начальнику зоны.

– С вами желает разговаривать Чугуев Леонид Аркадьевич. Вы не против?

Страдающий с похмелья полковник был против, но согласился. Отчего не поговорить по телефону?

Чугуев сразу взял быка за рога, попросив помощи.

– Какого рода помощь? – спросил полковник, сдерживая зевоту.

– Тут дело деликатное, Конрад Яковлевич, не подъедешь?

– Как? Прямо сейчас? У меня, понимаешь, комиссию ожидаем…

– Вот и я, только что завернул комиссию по проверке дачных участков!

Полковник тотчас спросил, когда и куда подъехать.

– Часика через два, ко мне в кабинет.

– Так точно! – сказал начальник колонии, положив трубку.

Они договорились за пять минут. Полковник отказался от чая. Леонид Аркадьевич, в свою очередь, от рюмочки армянского коньяка.

– Сделаем в лучшем виде! – пообещал полковник на прощанье. – Аккурат у меня один скульптор случился. Ему ещё пять лет чалиться.

– Заранее благодарен. Должен буду, Конрад Яковлевич! – сказал Чугуев, препроваживая гостя к двери.

– Мы все перед Родиной в вечном долгу! – заявил полковник, щёлкнув каблуком.

Приватизация по стране набирала бешеные темпы. Люди простые понятия не имели, куда пристроить свой ваучер. Бумага, со слов политиков дорогая, но толку с неё как с козла молока. Ничего не купишь, ни на что путное не поменяешь. Зато предприимчивые молодые люди предлагают за ваучер реальные деньги или продукты. Каждый в душе мечтает о журавле в небе, но не прочь ухватить синичку.

Это понимал Волконский. Поэтому, не брезговал любой возможностью скупки ваучеров.

– Поговаривают, Сашенька, что ты подфарцовываешь! – сказал непосредственный начальник Волконскому.

– А ещё говорят, – улыбнулся Волконский, – что у нас полная свобода к обогащению.

– Это понятно. Твой лозунг: "Обогащайтесь!" – знает уже не только наша страна. Но неплохо бы открывать доходы для близких!

– Я ничего не скрываю. Если нужен отчёт в письменной форме, пожалуйста, хоть завтра!

– Ладно, ладно, поостынь! – куратор Волконского, потрепал его за плечо. – Мало ли кто болтает. Только будь осторожнее, пожалуйста. А то Хозяин может рассвирепеть. Сам знаешь, шепнёт кто под горячую руку.

– Понимаю, – Волконский улыбнулся дружелюбнее. – Надеюсь, положенная мне доля не сократится?

– О чём ты говоришь?! Иди, Сашенька, работай. Хозяин ждёт доброго совета.

Волконский ушёл в свой кабинет. Ему предстояло закончить анализ ситуации с настоящим бунтом шахтёров. И чего захотели потомки Стаханова? Зарплаты, не повышения её – полной выплаты за прошедшие семь месяцев! Волконский улыбнулся.

– И это вы, потомки прославленных революционеров! Воинствующие пролетарии! – сказал князь, обращаясь к видеоролику, предоставленному ему подчиненными, – стучите касками по железнодорожному полотну, которое строил Павка Корчагин! Для чего? Вымаливая копейки! – Волконский сплюнул. – Голытьба!

Волконский не мог себя представить на их месте, как ни старался.

– "Александр Андреевич, э-э, далёк ты от народа"! – как наяву прозвучал в ушах экающий голос президента.

Волконский позвонил смежникам.

– Каковы настроения в массах? – спросил он, требуя тем самым подробного отчёта в настроениях бастующих.

Через полчаса ему доставили ролик не для телевидения. Даже в эпоху повальной чернухи, такое не осмелился показать ни один канал.

Шахтёры поносили правительство, не отделяя его от президента. Каждый почему-то говорил за всех, используя местоимение "мы". "Мы голодаем, мы страдаем" и так далее. Но, когда дело касалось планов, куда потратить деньги, каждый отвечал за себя.

– Ему бы, козлу, повкалывать на шахте, а потом объяснить своей жене и детишкам, почему в доме нет даже сахара! – сказал одни чумазый паренёк.

Странно, подумал Волконский, уже не первую неделю стоит шахта, откуда на лице шахтёра эта копоть?

В следующий момент пришло решение.

– Я приготовил рекомендацию президенту! – сообщил Волконский непосредственному начальнику аналитического отдела Кремля.

Вскоре шахтёрский бунт пошёл на убыль. Потомкам Стаханова, оказалось, по душе обещание президента лечь на рельсы, если им не выплатят зарплату.