Шрифт:
– Какие?
– Может получиться двойня.
– Всего-то? И много к вам претензий от пациенток с двойнями?
– Бывают.
– Спасибо, Алик, успокоил. Только скажи мне напоследок, у меня есть шансы?
– Стопроцентные, а в случае так называемого осложнения – двухсотпроцентные!
– Нетрудно догадаться, что возможны и трёхсотпроцентные, – Нина Петровна улыбнулась.
Княгиня с трёхсотпроцентными гарантиями покинула кабинет профессора в самом наилучшем расположении духа.
ГЛАВА 19
– Аркадий Семёнович, этот бюст? – Чугуев открыл двери в кабинет.
В центре стола стоял несколько потёртый временем бюст Ильича.
Хохляков не спешил с ответом. Он подошёл к столу, оттёр руки о брюки, протянул к голове Ленина, потрогал кончиками пальцев.
Чугуев стоя у порога собственного кабинета, ждал ответа общественного лидера КПРФ.
– Он! Как же вам удалось сохранить вождя, Леонид Аркадьевич?! – скорее восхитился он, чем спросил.
Чугуев пожал плечами. Мол, все мы помним, из какой шинели вышли.
– Слушай, Лёня, извини, что я так, по-отечески, пока ты будешь баллотироваться, голоса ветеранов будут твоими!
– Отныне и вовеки! – сострил кто-то из свиты Чугуева.
Леонид Аркадьевич метнул взгляд в кучку народа, но все стояли с опущенными головами. Никто не покраснел и не побледнел.
– Так тому и быть! – торжественно провозгласил Хохляков.
Далее разговор пошёл в рабочем порядке. Как и когда устанавливать бюст Ленину? Учитывая трудные времена, Хохляков не настаивал на торжественном водружении бюста на постамент. Но и ночью, воровски ставить памятник не желал.
– Никаких тёмных дел! – заявил мэр. – Установим ко дню рождения Ленина.
Всю жизнь считавший себя смелым человеком, Хохляков едва не уронил челюсть.
– И субботник утроим! – раздался сдавленный голос в дверях кабинета.
Аркадий Семёнович взялся за подбородок обеими руками. Такой крамолы он ещё не слышал! Как бы Чугуев не пошёл на попятную из-за какого-то провокатора!
– Да, прибраться вокруг не мешает. Выйдем всем коллективом администрации!
Растроганный Хохляков едва не схлопотал инфаркт от прилива чувств. Его взяли под руки и отвели к машине мэра.
Чугуев распорядился доставить Хохлякова, куда он сам укажет.
– Никита! Ты в своём репертуаре! – сказал Чугуев, вернувшись в кабинет, где остался один посетитель. – Кто тебя за язык тянул? Хорошо хоть не заржал в голос!
Никита сидел возле кресла мэра и широко улыбался. Он уже изучил Чугуева и знал, что тот скорее поощряет, чем сердится.
– Выкладывай, с чем пожаловал! – предложил мэр, усевшись на стул рядом.
– Ты спрашивал, чего хочет народ?
– И?
– И он хочет элементарного, чтобы в доме тепло было! Знаю, знаю!
– Никита выставил вперёд ладони, словно сдерживая объяснения мэра. – Тебе начальник ТЭЦ не подчиняется! Но народ это мало колышет. Я, к примеру, вчера помылся в душе, так чуть не околел, выйдя в комнату!
– Что предлагаешь?
– А люди знают, что в твоём доме тепло!
– Всё понял. Ещё какие-то вопросы?
– Леонид Аркадьевич, остался пустячок, – Никита суетливо вынул из папки листок с готовыми печатями, – подписать бы.
– Что это? – Чугуев пробежался глазами по листку бумаги.
– Право на приобретение контрольного пакета акций нашего заводика.
– И всё тебе?
– Но не тебе же, Леонид Аркадьевич! Или как думаешь?
– Да я так, по привычке! – сказал Чугуев, ставя размашистую подпись, некоторые загогулины которой перечеркнули дату.
– Вот и ладненько. Отметим? – Никита потёр ладонями.
– Не время отмечать, Никита!
– Понимаю и испаряюсь!
Наутро в местной газете появился снимок мэра в шапке ушанке в коридоре собственной квартиры. Статья содержала гневное интервью мэра города Чухонска.
Чугуев клятвенно заверил, что как только он заступит на второй срок правления, кое-кому намылит шею!
"Кое-кого" додумал сам журналист, перечислив начальство ЖКХ, генерального директора ТЭЦ и ответственного за приёмку угля на железной дороге.
– Леонид Аркадьевич! Мы же за вас голосовали и поддержим в этот раз, зачем нас склонять направо-налево? – задал вопрос напросившийся на аудиенцию начальник ЖКХ.
– Дорогой мой, – протянул Чугуев, – работники ЖКХ уже довольны, что начальство получило по загривку! Улавливаешь?