Не могут сорвать губ твоих орхидею,

И гибнут от льда пред твоими глазами.

Ступала лисицей средь криков и плача,

Дарила тепло, ярким солнцем сияла.

С тобою быть рядом, лишь так, не иначе!

И пусть насовсем в твои сети попал я.

В ночах видеть лик твой, а днями скитаться,

Идти вслед за ветром, не знать сожалений.

Во взгляде тонуть, не желая спасаться,

И не отпускать тонкий шёлк сновидений.

Твоими устами мой разум глаголет,

И сердце моё лишь с твоим вместе бьётся,

Дышать без тебя не могу я без боли,

Пусть в вечности эта любовь отольётся.

Рождённая светом и жалкий бродяга,

Кто знает любовь, не смеётся, не плачет.

Их путь в сотню лет будет меньше полшага

От злых глаз и боли судьба их запрячет. *

Лёгкая мелодия и звучный голос Анака привлёк всеобщее внимание. Голоса стихли, и все, как один, прислушивались к песне. Несмотря на свой слишком юный возраст, он был, бесспорно, талантливым.

Парень отнюдь не преувеличивал, когда говорил, что на его песню сбегутся люди. И вскоре в таверне были заняты все столы. Анак же не скупился на песни, как и на томные взгляды, бросаемые в сторону Рианы. Сама жрица отвечала ему вежливой улыбкой. Но юноша на терял надежды, ведь настоящему барду безответная любовь не помеха, а простор для творчества.

Даже Лекамир забыл о нахальстве юного барда и наслаждался его песнями.

В результате разошлись все уже глубокой ночью и то только потому, что Анак устал. Хотя зрители готовы были и до утра сидеть к великой радости хозяина, который уже не косился на худощавого юношу, а был сама любезность, будто принимает настоящего дворянина.

Для Рианы эта ночь была пока что одной из немногих, когда она заснула. И хотя проспала она всего пару часов, к утру чувствовала себя бодро и энергично. Когда она спустилась вниз, чтобы позавтракать со всеми, то не удержалась от улыбки, увидев заспанного Лекамира. Рыцарю явно не удалось как следует отдохнуть, чего нельзя было сказать про Анака, который сидел напротив и жизнерадостно улыбался. Юноша, как всегда, буквально излучал энергию.

— Доброе утро, — поздоровалась жрица, подходя к столу и присаживаясь рядом.

— Доброе утро, о светлоокая звезда моей души, — влюблённым голосом проворковал бард, чем заслужил весёлый смешок от Рианы и хмурый взгляд от рыцаря.

— Доброе утро, — поздоровался и сам Лекамир, всё ещё пытаясь окончательно проснуться. — Сегодня будешь что-нибудь есть?

— О нет, спасибо, я сегодня заснула, так что есть не хочется. — Риана улыбнулась ему. Еда ей всё ещё давалась нелегко. Хоть она и помнила из пребывания в нулевом мире, что приём пищи может быть приятен, всё же не торопилась начинать. Она знала, наблюдая за своими сёстрами, что как только жрица переходит на обычную пищу, силы богини начинают её покидать ещё быстрее. И хотя она понимала, что цепляется за соломинку, всё же хотела оттянуть этот момент как можно дальше.

— О небесный мастер, — воскликнул бард. — Жрицы что, либо едят, либо спят для восстановления сил?

— Это временно. Потом я стану, как все нормальные люди... — сказала Риана, внимательно осматриваясь по сторонам. — Сегодня мало народу.

— Удивительно, — всё ещё поражённо говорил Анак.

— Это имеет какое-то значение? — переспросил Лекамир, так же внимательно осматриваясь.

— Да не особенно. Но ты же знаешь, мне надо кое с кем встретиться. Скорее всего, он был в другом месте. — Она вновь посмотрела на рыцаря и встала. — Вы доедайте, не спешите, а я пойду.

— Стой... — Лекамир, вставая, подхватил тарелку с похлёбкой, делая большой глоток. — Я с тобой.

— Нет, — остановила его Риана, положив руку на плечо и принуждая сесть обратно. — Я пойду одна, тебе лучше остаться здесь.

— Я не могу отпустить тебя одну. — Лекамир всё равно поднялся и вышел из-за стола. Он посмотрел на неё, ожидал, что Риана, улыбнувшись, как всегда пожмёт плечами и пойдёт к выходу вместе с ним, но опешил, увидев перед собой девушку, которая пристально, без тени улыбки смотрела прямо ему в глаза.

— Лекамир, — сказала она с отразившимся на лице упрямством. — Ты мой друг, товарищ, человек, которым я дорожу. Но у тебя нет права распоряжаться мною.

— Что? — рыцарь от неожиданности не знал, что и сказать.

Риана всё же слегка улыбнулась, однако решительность её никуда не пропала.

— Я принимаю твою заботу обо мне и соглашаюсь с твоими решениями, но... — она выразительно посмотрела на него, — твой путь не является моим, а мой не является твоим. И когда я говорю, что мне надо уйти, ты не должен меня удерживать.