— Что ты имеешь в виду?

— Это сложно объяснить... Вот, например, когда я жил среди талемов, то был знаком с одни охотником, у которого на щеке была изображена ветка с ягодами малины. Они словно развевались на ветру, а одна из ягод сорвавшись, падала вниз к шее. А когда я спросил о значении всего этого, то он рассказал мне, что имя его женщины означает "Спелая малина". То есть в данном случае для него потайной смысл этого изображение была его любимая жена.

— То есть он хотел, чтобы она всегда была с ним?

— Именно. Как я говорил, то, что талемы наносят на лицо и шею является самым дорогим в их жизни и, нанося этот рисунок, они просят богов, чтобы те даровали это им и в следующих жизнях. Кстати, его самого, благодаря этой татуировке, звали Закар Густой Малинник. Ведь они получают имена по тем рисункам, которые на их лицах.

— Это как-то... романтично, — сказала вдруг принцесса. — Я почему-то представляла талемов как жутких варваров, но они оказываются способны и на такое...

— Никто не рождён только для того, чтобы творить зло, принцесса, — вдруг сказал Лекамир. — Среди талемов тоже есть хорошие люди. Правда, я не знаю, почему все они так изменились. Среди убитых я видел много простых охотников и даже собирателей. Настоящих воинов было около трети. Что-то действительно не так с этим Драконом, раз даже мирные племена пошли войной на равнину.

— А эти рисунки... — вновь вернулась к той теме Риана, — вдруг кто-то передумает. Скажем, нанёс он изображение, а потом поменял своё мнение, полюбил другую женщину...

— Он может только содрать собственную кожу, чтобы что-то изменить, — мрачно заявил Лекамир. — Именно поэтому нанесение рисунков очень важное событие, и каждый талем должен прежде заслужить право считаться взрослым и хорошенько обдумать, что просить у богов.

— Но сдирание кожи... — поморщилась принцесса.

— Я слышал, что были и те, кто решался на это. По мне, так лучше вообще ничего не рисовать, а в племенах встречались и такие. После этого я сам передумал делать подобный рисунок.

— А ты хотел? — вдруг спросила Риана и улыбнулась.

— Было время, я задумывался об этом. Но, к сожалению, а может, и к счастью, я тогда ещё не знал, что мне нанести. Я тогда жил в племени Спелых ягод. — Лекамир улыбнулся, погрузившись в воспоминания. — И обещал к ним вернуться, когда решу, что именно я хочу взять в следующую жизнь. Но теперь, я боюсь, от племени мало что осталось...

— А теперь ты знаешь, что изобразить на своём лице? — спросила Риана, на что рыцарь усмехнулся и хитро на неё посмотрел.

— Возможно, — сказал он загадочным голосом, но потом пожал плечами и добавил. — Хотя я до сих пор немного сомневаюсь: работает ли всё это?

— В смысле?

— Вот ты, Риана, жила у Богини. Скажи, эти символы на теле действительно срабатывают?

Девушка виновато улыбнулась.

— Я не знаю, Лекамир. Это от многого зависит. От мира, от ритуала, от магии. К слову, о магии. В вашем мире она очень странная. Я бы даже сказала, очень-очень странная. С одной стороны, у вас существуют волшебники, которые могут пускать молнии и создавать огонь силой мысли, но у вас нет храмов стихий, нет источников силы для подпитки. С другой же стороны, талемы и их рисунки...

— Это тоже магия? — вдруг послышался голос Алекендра, который всё ещё сидел за угловым столом и о котором все успели забыть. Когда Риана с лёгким удивлением повернулась к нему, он вдруг смущённо опустил глаза и даже покраснел, что выглядело забавно, учитывая его размеры и варварский вид. — Простите меня за вмешательство, я невольно подслушал ваш разговор, а когда вы заговорили о магии, не мог не спросить...

— Что ты. Я наоборот рада, что ты, наконец, присоединился к нам. — Риана ободряюще улыбнулась волшебнику и махнула рукой, призывая его сесть рядом.

Маг поднял своё массивное тело и, приблизившись, сел за тот же стол, однако всё равно старался держаться обособленно. Риана с интересом его рассматривала. Почти в любом мире маги считались не просто людьми. Считали ли их лучше или хуже обычный людей, но они всегда держались изолированно и общались по большей части с такими же, как они сами. И Алекендр не был исключением, хотя его внешний вид весьма отдалённо напоминал образ мага.

И то, что сейчас он решил присоединиться к их разговору, очень воодушевило её.

— Рисунки на теле похожи на магию шаманизма, — сказала Риана. — Однако, как я поняла, использует их только один народ. И это магия совершенно другого рода. Более того, они практически не совместимы и не могут встретиться в одном мире. Считалось, что это невозможно из-за каких-то магических потоков силы. Честно говоря, не могу сказать точно, магия — не моя специальность.

— Но в нашем мире встретились, — задумчиво произнёс волшебник.

— Это-то и странно, — так же задумчиво сказала девушка, но потом вдруг хмыкнула и улыбнулась. — Но, как я сказала, я не сильна в магии, вдруг я всё напутала и это вовсе не шаманизм, а всё такая же классическая магия или просто поверье. Потому что всё это слишком невероятно, чтобы быть правдой.