Все это заставляет меня серьезно задуматься, когда чуть позже, поглядывая на пестрые крыши этого компактного, обладающего собственным характером городка, я вновь проверяю список необходимых вещей.

День 137: Пунта-Аренас

Прибываем в аэропорт, однако новости не радуют. Наш пилот Брюс Олкорн, седовласый и седобородый широкоплечий канадец, налетавший четверть века в Арктике и еще три года здесь, на противоположной стороне планеты, согнулся над компьютером метеорологической службы. Он манит меня к себе и показывает на четыре области низкого давления, лежащие между нами и Пэтриот-хиллз.

Южная оконечность Чили

Несколько дней назад на этом пространстве насчитывалось девять воздушных фронтов. Он качает головой.

— Такого больше не увидишь нигде на свете. Если бы такую метеокарту занесло в Европу, всем пришлось бы перебираться куда подальше.

Его тревожит то, что вокруг сплошные дожди, а сочетание влаги и высоты ведет к оледенению. Также важно иметь «хорошее видение» гор. А это подразумевает, что он не поверит в их существование, доколе не увидит собственными глазами. Здесь нет никаких радиомаяков. Более того, в широтах более высоких, чем 60-я параллель, отсутствует даже спутниковое покрытие. Именно поэтому Брюс любит видеть, куда направляется.

Он представляет меня второму пилоту, которого зовут Луи:

— Настоящий каскадер высшей квалификации, знаете ли.

Моложавое, угловатое, симпатичное лицо. Глаза, отвечающие тебе бесстрастным взором.

— Так значит… сегодня мы не полетим? — спрашиваю я у Брюса.

— Безусловно.

— Значит, завтра?

Брюс пожимает плечами.

— Завтра я буду здесь примерно в 7:15 утра… а к 7:30 мы примем решение.

Должно быть, я смотрю на него как пес на косточку. Он не хочет разочаровывать меня, однако ему не нравится и то, как я смотрю на него.

— Задержки на пять — десять дней у нас достаточно обыкновенны, дело в погоде… а не в желании потомить вас.

Возвращаюсь назад в «Кабо-до-Хорнос», к горестной табличке на лифте: «Пожалуйста, нажимайте кнопку только один раз». Я в преисподней. Все мы одеты, а полюса нет и не предвидится. Отправляемся в ближайшую пингвинью колонию, однако начавшийся яростный шторм не позволяет Найджелу снимать.

После скверной паэльи [68] рано отправляюсь в кровать. Лежу и тревожусь из-за всяких пустяков.

День 138: Из Пунта-Аренас до Пэтриот-хиллз

Уже декабрь. Рождественские открытки. Списки подарков. Вечеринки. Телефонные звонки. Мутным оком вглядываюсь в циферблат часов, пока рука моя тянется к трубке. Сейчас 7:15 утра, и голос в ней сообщает мне о том, что в полдень мы улетаем на Антарктиду. Влезаю в терможилет и кальсоны, джинсовую куртку, верные молескиновые брюки, толстый вязаный свитер, две пары носок, ботинки «Asolo» и пуховик фирмы RAB из Шеффилда. Звоню домой, чтобы сообщить о том, что я улетаю на Южный полюс. Никто не подходит. Оставляю сообщение на автоответчике.

— Отправляюсь на Южный полюс. Пока!

Надеясь, что делаю это в последний раз, нажимаю «кнопку только однажды» и снова прощаюсь с опытным персоналом «Кабо-до-Хорнос». В отеле привыкли служить стартовой точкой для исследователей Антарктики, и на всякий случай наши комнаты останутся свободными до завтра.

Классические очертания «Дугласа DC-6», синяя и красная полосы по белому с серебром фюзеляжу, оказываются на взлетной полосе. Возле него видим Брюса Олкорна и его жену Пат, приглядывающую за погрузкой и заправкой. Вчера Энни Кершоу сказала мне, что самолет был построен в 1948 г. Брюс качает головой, успокаивая меня:

— Нет, конечно же нет… в 1953-м.

Я уже собираюсь ответить «когда это еще было», но тут соображаю, что это самолет из моего детства. Именно его я рисовал, намереваясь изобразить самолет.

Ледяные поля Антарктиды

Мы поднимаемся на борт по подозрительно тонкой и хрупкой выдвижной лестнице, для страховки держась за веревку. Внутри самолета никакой давки и тесноты, привычных для коммерческого рейса. Практически мы оказываемся внутри пустого фюзеляжа, в который помещается все необходимое для полета. До Пэтриот-хиллз нас летит двадцать восемь человек, поэтому нам приготовлено тридцать мест. От грузового трюма пассажиров отделяет перегородка, за которой почетное место предоставлено мотоциклу Кадзама-сан. Безупречно белый, он стоит в своей раме подобно рыцарю… Брюс в командирском комбинезоне с четырьмя полосами на эполетах и квалифицированный каскадер Луи забираются в тесный кокпит и проводят последнюю проверку.

Вокруг царит нервное возбуждение. Сухой голос Брюса доносится из интеркома:

— Сначала придется потерпеть… над горами сильная турбулентность… Садиться будем на ледяную полосу… лед грубоват, и аэроплан вихляет… Двигатели шумят… Но все в порядке… рад буду видеть вас в кокпите, но если вы соберетесь снимать со вспышкой, предупредите меня заранее… пугаюсь, понимаете ли.

Луи добавляет, что корпус не герметизирован, что кондиционера на борту нет, и просит следовать знаку и не курить. Сообщение вызывает дружный гогот и одобрение австралийцев: