— Еще вчера ночью эти герои прибыли сюда, — Сааду обнял сестру, взял тяжелую сумку у нее из рук.

Парида расплела косу и вытащила из нее бумажку–донесение Атаеву.

— Смотри, она, оказывается, разведчица, — шепнул Абдулатип Шамсулваре. — Вот бы и нам тоже.

— Я бы не смог вот так… по скале лезть, — вздохнул Шамсулвара.

— Днем, конечно, страшно, мюриды могут заметить, а ночью — другое дело.

— Как ночью? — испуганно спросил Шамсулвара.

— Раз Парида смогла, значит, мы сможем. Знаешь, как Атаеву разведчики нужны. И вообще — бойцы. Эх, дали бы мне винтовку. Я б показал этим мюридам. И в аул бы пробрался. Раненым лекарства нужны, вот и дядю Хочбара ранили…

Вечером, когда с обеих сторон стихла стрельба, Абдулатип разыскал Сааду. Он сидел в комнате Атаева. Там же был и кт русский с серыми добрыми глазами, которого Абдулатип хорошо помнил. Все трое склонились над картой и не заметили, как вошел Абдулатип.

— Ну, хорошо, — Атаев провел рукой по карте, — сюда, в Карадах мы пошлем Париду, а в Голотли, к Кара–Караеву, кого? — И он в раздумье прошелся по комнате и тут заметил Абдулатипа, тихо стоявшего у двери.

— А, герой. Зачем пожаловал? — спросил Атаев.

— Дайте мне винтовку. Я тоже в разведчики хочу… Как Парида, — и хоть Абдулатип и не решался взглянуть в глаза Атаеву, голос его звучал твердо.

— В разведчики, говоришь? — суровое лицо Атаева смягчилось, глаза улыбались. Он что-то тихо сказал русскому, и тот тоже ласково взглянул на мальчугана.

— Товарищ командир, его попробовать можно. Сообразительный паркишка. И на разные птичьи голоса свистеть умеет. Вот и меня освободил, вокруг пальца мюрида обвел, — и Сааду подмигнул Абдулатипу.

— Верю, верю, — задумчиво сказал Атаев, шагая по комнате. Он подошел к Абдулатипу, положил руку ему на плечо. — Нелегкое это дело — в разведку ходить. И опасное.

— Я ничего не боюсь.

— А если мюриды поймают?

— Не поймают. А если поймают, ничего им не выдам.

— Да… Ну что ж. Разведчики нам нужны. Ну так как, друзья? Берем его в разведчики? — Атаев обернулся к сидевшим за столом Сааду и русскому.

— Парень стоящий. Я уже говорил, — сказал Сааду.

— Хорошо. Мы пошлем тебя в Голотли, с донесением Кара–Караеву, Как? Согласен?

— Конечно. Я все что надо доставлю.

— Поди-ка сюда. — Атаев взял со стола яблоко, из тех, что принесла Парида, разрезал его пополам и, аккуратно вырезав середину, вложил в нее маленький клочок бумаги. Потом ловко сложил обе половины. — Вот, держи. Если вдруг мюриды поймают тебя, сразу откуси яблоко и проглоти бумажку. Ясно?

— Ясно…

— Если будут спрашивать, куда, мол, идешь — говори яблоки продавать. Их тебе даст в ауле Хиниб бабушка Париды, Кавсарат. Туда и пойдешь сейчас с Паридой, а оттуда — каждый своей дорогой. А это яблоко в карман спрячь получше и, смотри, не спутай с другими. Ну, желаю удачи, — и Атаев крепко пожал руку Абдулатипу. — Ну вот и Парида пришла, — сказал он. В дверях стояла Парида. Атаев протянул ей бумажку–донесение Самурскому. Парида быстро сложила ее вдвое и спрятала в косе.

Абдулатип и Парида вышли в дорогу. На радостях Абдулатип как-то совсем не думал о предстоящих опасностях. Только жаль ему было расставаться с Шамсулварой, который оставался в крепости.

Вокруг крепости, выползая из ущелья, стелился туман, и трудно было заметить ползущих вдоль стены ребят. К тому же партизаны усилили стрельбу, отвлекая от них внимание.

Ребята вышли из крепости через отверстие в стене, где было вытащено несколько камней, и несколько шагов ползли вдоль стены, а потом Парида свернула в сторону реки. Абдуматип был рад этому: спускаться по той скале, по которой Парида добиралась сюда, он боялся, хоть и молчал.

— Снимай сапоги, речку будем переходить, — сказала Парида.

Ребята миновали реку и вышли к отвесной дороге, той самой, которой шли в крепость Абдулатип с Шамсулварой. Еле заметная, она, как тонкая нить, висела над пропастью. Осторожно ступая, ребята стали спускаться. Идти надо было боком, плотно прижимаясь к скале и стараясь не смотреть вниз. Парида шла впереди. Спускалась она легко, словно горная лань. Казалось, она только и знала что ходить здесь. Там, где надо? было прыгать через выступы, она протягивала тоненькую смуглую руку Абдулатипу.

— Не торопись. Прыгай осторожно, — предупреждала она.

Когда Абдулатип вступил на очередной выступ, из-под ног его вдруг взлетел огромный орел и, хлопая крыльями, закружился над ним. Видно, непривычный шум потревожил его. Обескураженный Абдулатип чуть было не сорвался вниз. Сдвинутый им камень, ударяясь о скалы, с грохотом полетел вниз, в реку.

— Прижмись к скале, отдохни немного, — крикнула Парида. — Смотри, орел улетел. Видно, испугался. Теперь уже немного осталось идти, пещера близко, — подбадривала она его. — А оттуда по ступенькам прямо в Хиниб спустимся.