– Как ты, малыш?
– Шахрион обнял старого знакомого и почесал тому шею.

Грифон заклекотал от удовольствия и подставил голову, чтобы ее тоже погладили. Император засмеялся и исполнил просьбу любимца.

– Поразительные существа, - заметил он стовшей на почтительной дистанции Тартионне.
– Служат целым поколениям, куда до них собакам! Если все будет хорошо - подберу старичку девочку, глядишь, и спасем древний вид. А нет - так ему хотя бы не одиноко будет.

– Как скажешь, владыка, - лицо женщины с трудом скрывало ужас, который та сейчас испытывала - спокойная и рассудительная Тартионна панически боялась Карра и лишь любовь к своему повелителю заставила ее переступить порог гнезда.
– Мы не договорили.

– А что еще можно сказать?
– император отвлекся от расчесывания перьев грифона и повернулся к советнице.

– Я не понимаю, для чего верховному эльфу надо встречаться с тобой.

– Сложный вопрос. У этих остроухих мозги работают иначе, чем у нас. По-моему, сам процесс переговоров для них не менее важен, чем решения, которые на них принимаются.

Тартионна скептически вздернула брови.

– Другими словами, тебе предстоит лететь в неизвестность лишь потому, что старому маразматику, живущему уже добрую тысячу лет, скучно и хочется поболтать?

– Что-то в этом духе.
– Улыбнулся Шахрион.
– Ты должна понимать, что для интриги для эльфов - это игра типа шемтиса. Фигуры в нашей партии были расставлены не одно десятилетие назад, первый ход совершил зрящий, и сейчас все движется по намеченному сценарию.

– Намеченному кем?

– Пока что мною и Ратриоллой. Что будет завтра - кто знает?
– пожал плечами Шахрион, седлая грифона.
– Никуда не уходите и постарайтесь не потерять крепость, я скоро буду.

С этими словами он нажатием рычага открыл большие ворота, заменявшие одну из стен, после чего устроился на спине волшебного создания. Грифон начал разбег и прыгнул в пустоту.

Несколько мгновений он летел вниз, после чего крылья Карра раскрылись, и он, поймав воздушные потоки взмыл ввысь, сделал пару виражей над башней и устремился, повинуясь воле императора, на запад.

***

Лесной воздух был чист и свеж. Здесь, в сотнях переходов от заболоченных земель Империи, все еще царило лето, упрямо сопротивляющееся стараниям осени раскрасить кроны берез бронзой и золотом.

Шахриону, когда он пробирался по неровной тропинке, вспомнилась старая легенда про то, как Сын полюбил прекрасную крестьянку, Гиришитану. Девушка ответила небожителю взаимностью, но им не суждено было быть вместе - завистливый Брат решил сделать красавицу своей назло племяннику. Он похитил девушку и заточил в своей крепости и вот, когда он собирался овладеть ей, Гиришитана предпочла смерть позору и сбросилась вниз. В ярости был Сын и страшно отомстил он вероломному родичу, но с тех пор каждый год он погружался в траур по потерянной любви, накрывая земли смертных потоками своих горючих слез.

Тропинка вывела императора к небольшой полянке, посреди которой стоял засохший почерневший от времени и непогоды дуб. Его некогда гигантский ствол одиноким перстом грозил небу, поразившему лесного великана молнией.

– И снова мы встречаемся, император.
– Перед деревом сидел зрящий Ратирола. Старый эльф был одет торжественно - словно на бал - в шелковую, струящуюся по телу рубашку бордового цвета, прихваченную на поясе ремнем, осыпанным самоцветами, и зеленые шоссы, заправленные в высокие сапоги. На шее у эльфа висела изящная золотая цепь, в каждое звено который был вставлен небольшой бриллиант. А сколько времени звездорожденный потратил на прическу, императору даже не хотелось и думать.
– Вы быстро, владыка.

– Мой грифон все еще взмывает в небеса, - ответил тот на эльфийском.

– Сколько уже ему лет?
– эльф жестом предложил императору примоститься рядом на сухой траве.

– Будет триста шесть, если переживет эту зиму, - Шахрион подобрал полы своего плаща и занял место на расстоянии вытянутой руки от зрящего.
– А вашему?

– Около ста пятидесяти, - эльф вздохнул, и в его голосе послышалось неподдельное горе.
– Старые магические существа исчезают, а ведь я еще застал времена, когда единороги свободно бродили по лесам, а фениксы расправляли свои огненные крылья. Теперь нет ни тех, ни других и скоро настанет очередь грифонов.

– Старое должно уйти, оставив место новому, либо измениться, - ответил император, извлекая из внутреннего кармана небольшую заколку в форме розы, лепестки которой были выложены рубинами, а стебель и листья - изумрудами.
– Хочу преподнести небольшой подарок вашей внучке, зрящий.

– Скажите, император, что же делать старому, если оно не хочет уходить, но меняться уже нет сил?
– эльф аккуратно принял дар и внимательно осмотрел его.
– Какая интересная работа, искусная, я бы даже сказал, дварфовская.

– Да, эту заколку изготовили подгорные жители по моему заказу, надеюсь, она понравится прекраснейшей Найлиэне. Я имел честь познакомиться с вашей дочерью много лет назад на пиру, но до сих пор не могу выбросить из головы ее совершенную красоту.
– Шахрион поправил полы плаща, подогнув их под сапоги.
– Уважаемый Ратриола, вы не хуже меня знаете, что перемены неизбежны и нельзя застыть во времени.

– Допустимо ли поступаться моралью ради выживания?
– Ратриола спрятал заколку, бросив на нее беглый взгляд.