Веся тем временем отправила каплю своей силы успокоить разгоревшийся на щеках пожар и убрать с губ следы пылких поцелуев. Придется теперь целый час изображать из себя статую, дед правильно сказал, весенними вечерами на улицу тянет даже дряхлых стариков.

Над городом плыл дымок очагов и запах еды, по улицам гуляли нарядные девицы и носились толпами ребятишки, играющие в степняков и Дикого Ястреба. На лавочках устроились горожане постарше, и все они внимательно рассматривали тэрхов и сидящих на них чародеев. Однако узнать не могли никого.

Подъезжая к столице, путешественники надели выданные магистром амулеты личины. У Веси это были ее серьги, и травнице Саргенс выдал похожие, только в оправу вставил золотистые, как глаза совы, цитрины. А мужчинам пришлось надевать на шею цепочки из серебра, украшенные невзрачными на вид серенькими жадеитами. На самом деле они хранили в себе запас магии, достаточный для почти месячного путешествия под личиной.

Ардест сразу заметил, насколько меньше в этот раз было в городе вооружённых наёмников и воинов отца, и невольно посмурнел. Разумеется, никто не виноват в том, что с ним произошло, и ни за какие блага княжич не пожелал бы другой судьбы. Но и привыкнуть к тому, что не нужно непрерывно думать об оружии, продуктах для воинов и животных и разгадывать планы противника, было нелегко. Уже не раз он просыпался ночью в холодном поту от навязчивого виденья. Дикому Ястребу снилось, будто бы вечером ему принесли важные сообщения, а он забыл их прочесть и оставил на столе, не спрятав под замок. И вскинувшись в полусне, командир искал встревоженным взглядом тот стол и те донесения.

— Берест? Что-то произошло? — едва они миновали город и выехали на дорогу, ведущую к имению Даренса, обернувшись, спросила мужа куница, и он виновато усмехнулся, обнимая жену, пока никто не видит.

— Оказывается, я слишком привык считать себя воином… и уходить весной на границу. Но не волнуйся, солнышко, с этой тягой я справлюсь.

— А я думала, только мне снится по утрам Мариля… — засмеялась вдруг Веся, — подходит с кружкой холодной воды и обещает полить… если я не поднимусь немедленно.

— Вы с нею дружно жили?

— Ну да. Она старше и рассудительнее. Я только потом поняла, что отец ее приставил следить за мной… вместе с Тадором. И она тоже целительница, вместе очень удобно вытаскивать самых тяжелых раненых. У нас с ней вообще многое совпадает… вот и сейчас всё так странно повернулось, отец решил замуж отдать ее, а вышли обе.

— Все отцы, наверное, похожи, ко мне сразу четверых братьев приставил, — усмехнулся Берест. — Как ты думаешь, нужно им говорить, куда мы едем после свадьбы?

— Если по-правильному, — удрученно вздохнула куница, — то не надо. Ну а если по совести — они же всё равно когда-нибудь узнают. И вот тогда сильно обидятся… я их немного изучила.

— Я тоже… поэтому придется сказать. А вон и поместье Даренса. Веся… у меня есть один вопрос… там, наверное, уже кто-то приехал из Гнезда или из отцовского дома в Ставине, раз Феодорис написал заранее. Я пойму… если ты захочешь до праздника жить в отдельной комнате.

Веся уставилась в огорченное лицо мужа, прячущего взгляд, внимательно рассмотрела его сжатые губы и нежно погладила их пальчиком.

— Я чародейка… и мне это нравится. И собираюсь всегда жить по правилам чародеев, а не обычных людей. А если ты боишься, что кто-то попытается унизить меня гнусными намеками или нравоучениями, то можешь быть уверен, такого я никому не позволю.

— Солнышко мое! Я тоже считаю себя чародеем и не собираюсь подчиняться правилам клана. И верил, что именно так ты и ответишь. Но не спросить всё же не мог.

— В следующий раз не спрашивай, — мягко, но непреклонно заявила юная жена и отвернулась. Отряд подъезжал к воротам.

— Кто такие? — строго спросил хрипловатый голос стражника из верхнего окошка надвратной башни, и Берест досадливо вздохнул.

Ну вот и сбылись его предчувствия, все-таки обогнали их люди князя ястребов. Всех охранников Дарса ястреб знал наперечет, сам помогал отбирать, а этот незнаком. И значит, отец тоже постарается приехать пораньше, и придется молодоженам целых четыре дня терпеть назойливые расспросы и советы матушкиных подруг и всевозможных тетушек. Ястребу очень хотелось бы верить, что сама княгиня после недавнего нападения переменилась и постарается не давать Весе наставлений, но не настолько он был наивен, чтобы не понимать, каким это будет чудом.

— А ты сам не видишь? — язвительно осведомился у охранника Ольсен. — С каких это пор в княжескую охрану берут слепых и бестолковых?!

— У меня приказ… — неуступчиво пробормотал стражник, — проверять каждого!

— Ну вылезай и проверяй, — коварно предложил прадед и сердито рявкнул, — пока я не сжег к свиньям ваши ворота!

Веся не удержалась от короткого смешка, дед сейчас не просто лукавил, а нагло лгал. Ни он сам, ни кто-то из них ничего сжечь не мог, хотя и права оказалась Кастина, и способности к магии у всех одинаковы, разница только в размере накапливаемого резерва. Однако не так-то просто оказалось научиться тому, что всегда считал невозможным. Вот она сама каждый день после тренировки с подаренным магистром игольным арбалетом часами пыталась зажечь клочок сухого мха, и всего день назад добилась только слабенького дымка.