Сокол махнул крыльями, подавая условный знак, что задание выполнено, и снова распух в сиреневое облачко. Только теперь в его глубине не было видно ни крошки серого цвета.

Веся подняла перед собой приготовленный флакон, фантом втянулся туда, и она срывающимся от волнения голосом произнесла:

— Ты будешь зваться Бор, от слова борец.

— А мне ещё долго ждать? — настороженно поинтересовался Назим, и Саргенс весело усмехнулся.

— Сейчас отпустим.

— А фантома изгонять?

— Уже, — облегченно засмеялся Тирой, — теперь ты свободный. Веся, а ещё кого-нибудь сумеем сегодня освободить?

— Я как раз хотела сказать… может, будем очищать сразу по два или три человека? И не нужно привязывать, как видишь, фантомы шамана соображают слишком медленно.

— Нет, прятать в сундук нужно, — не согласился Саргенс, — пока не освободим хотя бы человек десять и не удостоверимся, что это безопасно. А вот по трое можно попробовать, сил у нас должно хватить на защиту. Тирой, у нас найдется ещё пара сундуков?

— А ты пока посиди, отдохни, — подхватил Весю Берест и унес в сторону стоящих вдоль стены скамей. — Теперь я рядом с тобой встану, не могу издали смотреть, как ты хмуришься.

— Ладно, — покладисто согласилась куница, ей самой намного покойнее, когда он рядом, — и знаешь, я бы всех наших позвала. А защиты должно хватить, в каждом из нас ведь теперь есть фантом. Иначе братьям и деду потом обидно будет.

— Это ты верно придумала, — как подошла наставница, Веся и не заметила, — пойду попрошу Тироя их позвать. И Милу заодно пусть выпустят, девочке нужно побольше возле нас находиться, совсем она в этом Гнезде одичала.

— Ну почему одичала-то? — с обидой буркнул Берест, провожая травницу взглядом. — Мать всегда о сиротах заботится. Вряд ли ей в родном доме было бы лучше!

— Дест, я тебя сейчас понимаю, и тоже свою родню всегда защищаю. И Милу действительно кормили и поили… и даже развлекали, наверное. Но ты же сам сказал, сидела все время в уголке. А теперь подумай, ты сам Ныра растил, был бы он таким мирным и послушным, если бы его просто кормили? Я ведь сразу заметила, ещё там, у сторожки под дубом, как он к ласке тянется. Значит, привык, дикие звери от протянутой руки шарахаются или укусить норовят. Я тогда ещё тебе это наградой зачла… тот, кто на животных ласки не жалеет, как правило, и с людьми сердечен.

— Счастье мое… ты права. Но и свою мать я за это винить не могу, девиц в Сером гнезде обычно много вертится, она ведь старается каждому знатному жениху достойную жену подобрать.

— Вот про это я тоже хотела сказать. Не жди от меня ничего подобного, Дест. Я уже позаботилась, чтоб девиц у нас в крепости было довольно, но сводить насильно и сватать и сама никого не стану, и другим не позволю. Вообще никаких сговоров ни между домочадцами, ни с ястребами или другими кланами не желаю.

— Как ты решила, любимая, так и будет, обещаю, — поклялся Берест, расслышав в голосе жены горячую убежденность. — Я в подобные дела никогда вмешиваться не буду. Понял уже… вы с Касей никого не забудете и не обидите.

— Что там про Касю, можно погромче?

— Я сказал, что верю в вашу с Весенкой проницательность и умение найти для каждого счастливый пирожок, — шутливо доложил Берест. — Так послали за дедом?

— Да, и за Милой. И ещё хочу попросить… по очень большому секрету: ты не гони от нее Лирсета с братом и Ансерта. Это я попросила парней мне помочь. Он ведь сам пока не понимает, какой она клад, а потом будет кусать локти и убивать друзей. И не друзей тоже.

— Кася! — возмущенно уставилась на наставницу куница. — Мы с Дестом только минуту назад договорилась никогда не устраивать своим домочадцам никаких сговоров и помолвок без любви! А ты мою ученицу торопишься пристроить! И кому! Он же ее и на грош не ценит!

— Ты сейчас занята важными делами и потому ничего в спутниках не замечаешь, — с доброй насмешкой сообщила воспитаннице Кася, — а я привыкла наблюдать за людьми и никогда не пропускаю начала чувств, о каких человек и сам ещё не догадывается. Но самую первую и верную примету назвать тебе могу. Если мужчина занимается своим делом, серьезным разговором или просто обедает, а сам время от времени ищет взглядом какую-нибудь девицу — это оно, то чувство, которое уже родилось, но пока неведомо даже ему самому. А Дарс уже не просто смотрит, он хмуриться начинает, если ее сразу не находит взглядом! Все, я вам ничего не говорила, они уже идут.

— А если я хочу не только все время смотреть на тебя, но и быть рядом, — тихо шепнул на ушко жене ястреб, — это что значит?

— Что ты — мой муж, — нежно усмехнулась куница и заметила идущего к ним Тироя, — а ещё, что мне пора работать.

— Мы поставили тебе кресло, — подойдя, сообщил магистр целительнице, — и трое добровольцев уже ждут в сундуках. А Назима отправили в соседнюю комнату, всем остальным пока решили не говорить, как прошло изгнание. Сама понимаешь… лучше поостеречься.