Ярость. Он перехватил запястья Меланте.

Словно очнувшись от транса, она моргнула и посмотрела на него.

— Что?

— Ты, хоть когда-нибудь, сожалела о том, что сотворила со мной? — Он отпустил ее руку.

Она отклонялась назад, пока ее спина не уперлась в его крыло.

— Чародеи презирают сожаление. Мы приравниваем это к отступничеству. Так что нет, я не сожалела.

Да, он изучал ее манеру речи. Каждый раз, когда она врала, что-то в тембре ее голоса заставляло его крылья подергиваться. К тому же, она всегда отстранялась от него, словно хотела установить между ними дистанцию; и гораздо чаще моргала.

— Неправда, Меланте.

— Это способ Врекенеров сказать "чушь собачья"?

— Ты все-таки испытывала чувство вины. — Она способна на это. — Думаю, ты слышала, что я испытываю боль, когда летаю. Кажется, каждый в Ллоре слышал об этом. Я всегда задавался вопросом: радовалась ли ты этому.

Она скрестила руки на груди.

— Разве у Врекенеров нет целителей для своих детей?

— Конечно есть! Мои кости срослись правильно, и быстро исцелились.

— Тогда что произошло?

— Я заново рвал свои мышцы прежде, чем они успевали полностью восстановиться, раз за разом заново травмируя крылья и ногу. — А так же спину и другую ногу. Шею и плечи. — И продолжал это делать пока, не замер в бессмертии… никогда не останавливаясь.

— Ты прекрасно знал, на какую боль себя обрекаешь.

— Как, по-твоему, что вынуждало меня это делать, Меланте? Я старался найти тебя, а мне на тот момент еще даже не исполнилось тринадцати лет.

— Итак, ты перетруждал свои крылья, а я злоупотребила своей силой из-за твоих воинов, в результате сейчас мы оба в заднице. Вини меня, и я буду винить тебя. Опять же, я могу делать это весь день, демон.

Он нахмурился. За все прошедшие годы он даже не думал о том, что у нее могла быть веская причина ненавидеть его.

— Возможно, я и начну чувствовать вину, если ты прекратишь относиться ко мне как к рабыне и оскорблять меня при каждом удобном случае. — Она вызывающе наклонилась вперед. — И, во имя золота, прекрати посрамлять меня моим сексуальным прошлым… только из-за того, что ты никогда ни с кем не был близок.

Как бы ни был ему ненавистен этот факт, ничего изменить все равного нельзя.

— Значит, это правда, — тихо проговорила она.

Он не смог понять, о чем она думает, по выражению её лица, и это вывело его из себя. Скорее всего, в глубине души, она насмехается над ним!

— В отличие от тебя и твоих сородичей, Врекенеры создают пары на всю жизнь. Так что нет — я не наслаждался ордами любовниц, как это делала ты.

Еще одна вспышка голубого пламени.

— Такое впечатление, словно ты переспала с каждым мужчиной, кроме того, кто предназначен тебе судьбой. От меня ты всегда убегала.

— А что, по-твоему, я должна была делать каждый раз при встрече? Бросаться в твои объятия, надеясь, что ты не станешь колоть меня вилами? У меня не было ни одной причины, чтобы не бежать от тебя.

На это у него не было ответа. Он не ее пара. Она отлично дала ему это понять, продолжая легко и непринужденно жить своей жизнью.

Без меня. Словно для нее он никогда не существовал.

Возможно, именно это и бесило его больше всего… то, как легко она его забыла, в то время как он, просыпаясь, думал лишь о ней.

Ланте, как ни странно, начинала ощущать зарождающееся чувство вины.

Увиденное в его воспоминаниях, заставило её смягчиться по отношению к нему. Теперь же, когда она оправдала его во всем, в чем когда-то обвиняла, ей стало сложно придерживаться наихудшего из ненавистного ей.

Фактически, она почти видела, как они с Троносом приходят к взаимопониманию, за исключением четырех вещей.

Теперь он ненавидел ее за свои увечья. За потерю "лет и детей". Он рассматривал ее как военный трофей. И у него патологический уровень ревности и недоверия.

Она никогда не сможет убедить Троноса, что его родной брат пытался убить ее, когда она была совсем девчонкой. Никогда не сможет убедить его, что она больше, чем девушка легкого поведения, и что ей отвратительны его комментарии шлюха-стыдно.

Факт того, что она стала лучше понимать причину его ревности и гнева, не означает, что она сможет принять его отвращение.

Так почему она чувствовала всевозрастающее влечение к Троносу? Прямо сейчас, он с решительным выражением лица, укрывает её своими крыльями, а на его, покрытой шрамами, коже блестят капельки пота.