Встряхнув головой, я вернула себя в настоящее, в то действительно прекрасное место, где мы были сейчас вместе.

— Ты очень ценишь свою работу? — повернувшись к Этьену, спросила я.

— Ну, она мне нравится, и за нее весьма неплохо платят, а что? У тебя есть другие предложения? Мы что, на собеседование едем? С тобой никогда не знаешь, чего ждать.

— Не верю, что тебе больше понравилась бы предсказуемая девушка, — парировала я, и он кивнул, — Нет, конечно, нет никакого собеседования. Просто я подумала о том, как часто мне приходилось менять место жительства и работы — скорее всего, то же ждет и тебя. Да и вообще, нигде нельзя оставаться надолго, иначе нас заметят.

— Почему это?

— А ты никогда не читал книг про вампиров? — улыбнулась я. Не секунду отвлекшись от дороги, Этьен бросил на меня удивленный взгляд. Я невозмутимо продолжила, — Знаешь, в любой фантастике есть доля правды, только в большинстве случаев она запрятана под разными «чудесатостями». Так вот — мы ведь не слишком-то меняемся со временем, и со стороны, конечно, это выглядит — скажем, странно — усмехнулась я, — Вот поэтому насиженные местечки приходится покидать, как не жаль. Ну, об этом будем беспокоиться как-нибудь после того, как разберемся со всеми, кто хочет поймать нас в ловушку прямо здесь.

— Да-а-а-а… Об этом я как-то еще не думал. И вправду, ты ведь, кажется, говорила, что тебе приходилось часто переезжать. Не подумал, что уж так часто, — он помолчал пару секунд, — И что, у тебя появилась какая-то стратегия? Мы ведь так и не успели поговорить.

— Да, знаешь, с некоторых пор мне кажется, что нападение — все-таки лучшая защита. В общем, доедем до Цюриха — увидишь все сам.

— Вечно у тебя какие-то тайны, — проворчал он, — И когда же ты начнешь мне доверять?

— Я тебе доверяю, — устало ответила я, — просто… чем меньше источников информации, тем безопаснее. Понимаешь?

Этьен ничего не ответил, лишь продолжал внимательно смотреть на дорогу. Я и сама понимала, что звучало все это не очень приятно, но что было делать? Мы сейчас были не в лучшем положении, и перестраховка не помешает. Возможно, это просто часть моей натуры — а может быть, наложили свой след годы борьбы, привычка к осторожности и глубинная подозрительность, появляющаяся у всякого, кого слишком долго гоняли с собаками по чащобам.

Я вытащила телефон — хорошо бы было узнать, как дела у Алисы, а заодно отвлечься от разговора, который никому из нас продолжать не хотелось. Ответ на простой вопрос пришел не сразу, но все-таки успокоил: «Обедаем вместе». Много чего нельзя было понять (почему так коротко — потому ли, что просто занята, или момент все-таки тяжелый, вместе — это с Венсаном или еще и с Жаклин?..), но, по крайней мере, она была не одна.

Скоро мы въехали в границы Цюриха. Движение на дорогах, ставшее гораздо более плотным, потребовало от Этьена максимума внимания, а я отвлеклась созерцанием красивого, очень старинного города. Эти здания и улочки помнили больше, чем я — намного больше.

Навигатор вел нас по хитросплетению улиц, и в который раз я подумала, как же изменилась жизнь с изобретением спутников и компьютеров. Этьен сам никогда не был в Цюрихе, а я была здесь так давно и при таких напряженных обстоятельствах, что вряд ли смогла бы указать дорогу. Но наш электронный проводник довел нас до нужного дома в рекордный срок и без плутаний по городу, которые были бы неизбежны без него. Конечно, в этом есть своя прелесть — заблудиться в незнакомом городе и случайно открыть какие-то местечки, которых ни за что не увидишь без этого. Но наша поездка была вовсе не туристической прогулкой, и если глазеть по сторонам никто не запрещал, то потеряться для нас было бы непозволительной роскошью.

Мы вышли из машины на древнюю мостовую, щедро нагретую солнцем, на тесную улочку в старой части города. Я шагнула к одной из дверей длинного дома, со старинным молотком вместо звонка, и постучала. Этот молоток даже здесь служил своего рода опознавательным знаком дома мсье Леграна, чьей профессией и была старина, покрытая тонкой пылью воспоминаний. Скарабей был широко известным антикваром.

Мы услышали за дверью шаги, а через пару секунд увидели и его самого — высокого мужчину с небольшим брюшком и бледным лицом, шестидесяти двух лет. Для своего возраста он выглядел молодо, а длинный пиджак, чем-то напоминавший сюртук ушедших веков, еще увеличивал его рост и придавал статности. Легран раскинул руки для объятий.

— Вивиен, давно я тебя не видел! И ведь ты почти не изменилась, чудеса. Не иначе, какой-то чудодейственный крем, — добродушно засмеялся он.

— Да и ты не стареешь, Скарабей, — ответила я, поспешив сгладить возникшую шероховатость в разговоре, — можно нам войти? Сегодня я с другом.

Мы шагнули внутрь. Хоть это место и было лишь временным пристанищем Леграна, оно полно было интересных, любопытных вещей. Какие бы дела ни привели его в Швейцарию, он не собирался приостанавливать торговлю временем. Я подцепила с крохотного столика короткую цепочку с камнями, служившую, видимо, браслетом. Краем глаза я заметила, что Этьен зачарованно озирается вокруг, словно попал в лавку чародея или мастерскую самого Мерлина. Что ж, не так уж он был далек от правды.

Легран, конечно, был самым обыкновенным человеком — и я уже успела предупредить Этьена, что он ничего не знает о нашем Большом Секрете. Но вещи, которые он собирал вокруг себя, были просто потрясающей энергетики. Иногда мне казалось, что он наделен даром отличать обыкновенный антиквариат — то есть любую вещь, чей возраст подбирался к сотне лет — от могущественных артефактов и амулетов, в изобилии лежащих даже здесь, в этом, подобии передвижного музея. Жаль, что мы были не в его парижской лавке — вот уж где и недели не хватило бы, чтобы изучить диковинные вещицы. Это уж не говоря о том, как быстро пробежало бы время в беседе с их хозяином.