Я тревожно оглядывалась — как я узнаю его? Описание было не слишком-то щедрым на детали, и мне было страшно пропустить в толпе прохожих того таинственного незнакомца, который мог помочь одному ему известным способом. Мне было уже почти все равно, кто он такой, но ничего особенно радужного ждать не приходилось.

— Чудесный день сегодня.

Мягкий голос располагал сам собой. Я оглянулась, стараясь все-таки не делать резких движений — справа от меня словно ниоткуда выросла фигура высокого импозантного мужчины. Без лишних слов он повел меня за собой, и скоро мы оказались в маленькой лавочке на тесной улице — из тех, что существуют только для посвященных. Количество собранных там вещиц не сравнить было с привезенной сюда небольшой коллекцией, и все же…

— Тогда я ничего не смогла подобрать, да и — это ведь непросто, — вздохнула я, все еще поглощенная воспоминаниями, — и снова поняла, что единственное, что мне нужно — это найти мой анх.

— Значит, та ваша встреча оказалась, вроде как, напрасной?

— Нет, — снова улыбнулась я. Несмотря на всю тревожность, воспоминания навевали светлую печаль, — Скарабей помог мне и тогда — просто не так, как думалось сначала.

Я вспомнила свои сомнения — стоило ли мне идти по такому пути, чтобы найти артефакт? В конце концов, я поняла, что не причиню никому зла. А анх был нужен не только мне самой — давая возможность жить дальше, он спасал еще множество людей. По крайней мере, на это можно было надеяться. И я решилась.

— Спроси меня сейчас — наверное, и теперь я бы такое же решение приняла. И это как-то успокаивает.

Острый взгляд Скарабея сразу подметил, как важна для меня была та вещица, которую я искала. Уж не знаю, почему, но он решил помочь мне — по своим, так сказать, каналам. Сегодняшний раздобревший Легран уже не так напоминал того ухватистого, временами хитрого и непредсказуемого Скарабея, каким он был тогда — но и сейчас, если б того потребовала ситуация, он мог бы удивить нас своими связями и умениями.

– Наверное, такая уж у него работа. Уникальные вещи требуют уникального подхода, с ними все непросто, — пошутил Этьен, — так как же вы нашли потерянный анх?

Я собралась уже рассказать оставшуюся историю об антикваре и его знакомых, о которых многие слышали, но мало кто видел. Но, оглянувшись на звук шагов, я заметила, что сам Скарабей стоит на пороге. Мы еще некоторое время стояли молча — словно нам нужно было несколько секунд, чтобы, проделав долгий путь, вернуться в сегодняшний день.

— Да, собственно — а сейчас-то мы почему здесь, Виви? Ты так ничего и не объяснила, — засунув руки в карманы и подняв лицо к солнцу, быстро спросил Этьен — будто ему обязательно нужно было получить ответ до того, как к нам подойдет Легран. Я без слов положила в ладонь Этьена тонкую цепочку и листок-записку.

— Это твой амулет, теперь он должен быть с тобой всегда, как вторая кожа.

— А это что — цена?

Я кивнула. Развернув листок, Этьен поперхнулся и вытаращил на меня глаза. Я снова серьезно кивнула, хотя меня уже разбирал смех. Ну, что такого — деньги и деньги, не самая важная вещь в мире. Даже если это и не маленькая сумма.

— Так и знал, что будет подвох, — тихо сказал он, когда мы, уже втроем, шли к машине.

Наконец мы забрались в джип и, попетляв с помощью навигатора несколько минут по улицам и улочкам Цюриха, остановились у большого здания городской больницы.

Легран вышел первым, мы, немного помедлив, переглянулись и пошли за ним, сами толком не зная, зачем, будто по инерции — ведь нас никто не ждал в больнице. Мне почему-то хотелось удостовериться, что с Леграном и его тетушкой будет все в порядке.

Приемный покой был на удивление люден — кругом сновали врачи, быстро везли куда-то каталки, вдоль стен не было ни одного свободного стула, многие люди были перепачканы в пыли и в крови. Легран уже отходил от стойки администратора, когда туда подошли мы. Не зная, какие подобрать слова, я просто спросила по-немецки:

— Простите, фройляйн, мы случайно здесь оказались, я хотела узнать — что-то случилось? Мне кажется, здесь очень много людей, у вас ведь не всегда так?

Я вдруг почувствовала себя глупо — а может, для огромного Цюриха это и вправду всего лишь обычный день? Да и вообще не стоит отвлекать этих людей вопросами, видно ведь, что у них и так работы по горло… Но внутренний голос настойчиво нашептывал мне, что это не так, что-то случилось — и мне просто необходимо знать об этом. Администратор повернулась ко мне, устало обвела меня взглядом и быстро произнесла:

— В горах сошла лавина. Простите, фрау, мне некогда, — и тут же переключилась на следующего — крупного седеющего мужчину, быстро и путано что-то объяснявшего.

Я снова оглянулась вокруг. Раненых все прибывало, и скоро каждое движение, каждое слово, что можно было услышать, было окрашено паникой — от легкой, цепко сдерживаемой разумом, до граничащей с безумием. Мимо быстро провезли каталки, накрытые белой простыней, по которой неудержимо расплывалось бордово-красное пятно. Я услышала чей-то сдавленный крик, чей-то тонкий тихий плач. Пахло спиртом и кровью.