Несколько секунд я задумчиво смотрела в потолок — белый и ровный, отличный фон для тех картин, что создают наши мысли. В такие моменты они сменяют друг друга, будто кадры старого диафильма на белой простыне. Каждое такое мгновение было на вес золота. Потом, склонив голову на бок, я ответила:

— Ты прав, она у каждого своя. Но, надеюсь, ты не возражаешь, если я пока попользуюсь твоей? В таком деле без примерки не обойдешься.

Пусть так. Пусть поначалу это будет неким внешним правилом — и, если повезет, со временем прирастет и ко мне тоже, став второй кожей. Одной на двоих. Сейчас я уже не знала точно, а есть ли у меня моя собственная правда, так что — стоило попытаться.

Уютно устроившись в объятиях Этьена, я уже не пыталась превозмочь усталости. Спешить нам, в общем-то, было некуда — работы уже не было, и все дела здесь, по большому счету, были уже завершены.

Прошло полчаса, час, а забвение сна не приходило. Мы зашевелились, разрывая дремотную кисею, окутавшую тело, потом долго смотрели друг на друга, все больше приходя к той ясности, которая неизбежно захватывает после дневного отдыха, сколь бы кратким он ни был. Оба одновременно, мы вылезли из постели и пошли в разные стороны. Я слышала, как Этьен включает компьютер и набирает отца через «скайп». Мне тоже было с кем поговорить.

— Привет, Лис. Как ты?

Конечно, из нее посыпались вопросы — много вопросов. И я снова спросила себя, ну почему я не сочиняю хоть какую-то легенду загодя? Но нет, продумывать ходы и варианты перед тем, как поговорить с подругой — пошло все к черту, если так.

— Ну как же тебя туда занесло, а, путешественник?

Она подсмеивалась, но в голосе чувствовалось не спавшее еще напряжение. Я снова придумывала ответ на ходу.

— Там, понимаешь, редкие камни, необычная залежь… кварц… я увлекаюсь этим, и мы решили посмотреть.

Я сама не знала, что говорила, но в этот самый момент мне показалась, что из всех возможных отговорок я выбрала эту — наверное, самую дурацкую — не зря. Горы, это тоже пирамида, не так ли?… собственная же мысль вдруг приобрела какой-то новый смысл. Что, если та фамильная пирамидка Леграна совпадала со здешней местностью не только формой, но и материалом. Мы с Алисой еще долго разговаривали, поговорили и о моем отъезде, и о Венсане, и много еще о чем, но размышления о таинственном артефакте уже не уходили ни на секунду.

Но я пока решила не торопиться и не вываливать все на Этьена. Каждому из нас и так было о чем подумать — то, что мы произносим вслух, слишком часто даже в самых откровенных разговорах оказывается лишь едва заметной верхушкой айсберга наших тревог и раздумий. Мой личный айсберг сейчас мог бы протаранить хоть десять «Титаников» зараз, и пусть путаница с разными предметами подождет немного.

Пусть в разговоре я и рада была согласиться с Этьеном, — но внутри меня все равно коварными змеями извивалось множество сомнений и вопросов. Как же понять этих богов, которые даже носа высунуть так и не пожелали? Или, может, это они и приняли облик чудного Гамаюна, стараясь быть понятнее? Жаль, я никак не могла представить себя на их месте… Сколько ни пыталась…

Вдруг словно какая-то искра полыхнула в мозгу, затмив все остальные мысли — я вспомнила, как долго, долго летела куда-то вниз. В голове шумело, воздух казался невыносимо тяжелым, от шума закладывало уши. Да, так я оказалась на земле в первый раз. Во мне не было величия или уверенности — я была напугана и не знала, куда деваться. Теперь я рванулась в соседнюю комнату.

— Этьен!

Воспоминание оборвалось — возможно, потому, что я испытала настоящий шок. Я не фантазировала, и это не было видением — я вспомнила это! Но это… это же все меняет!

— А? — голос его прозвучал испуганно, и я только сейчас разглядела, что до этой секунды он мирно спал, — Что такое? Тебе плохо? Жар?

Я и вправду вся дрожала, но простуда, конечно, была здесь ни при чем. Меня просто разрывало от сознания того, что теперь-то уж все пойдет по-другому. Я тут же рассказала обо всем Этьену, мне не терпелось услышать его восторг. Но он меня удивил:

— Послушай, а ты… ты уверена, что это правильно? Я имею в виду, как понять, откуда пришли эти воспоминания?

— Они ниоткуда не пришли — они мои! Нет-нет, это совсем не похоже на видения — ни от темных, ни от богов, слава Богу, уж мне есть, с чем сравнить. Это моя память! Моя, понимаешь! — Я закружилась на месте — мне хотелось плясать и плясать, но озабоченный вид Этьена не давал мне окунуться в эйфорию, — Ну что ты такой хмурый? Порадуйся за меня, это же просто прекрасно! Теперь я — буду снова я!

— Мне правда хотелось бы радоваться, Виви. Но — извини, ты задумайся — откуда они взялись? Наверху ведь сами признались, что забрали у тебя воспоминания и не могли их вернуть, просто не знали как…