По знаку Святослава слуги вынесли Владимира из зала…

Солнце было уже высоко, когда в гриднице опять началось оживление.

Протрезвевшие гости собирались за столами, с которых проворные челядинцы уже убрали объедки и поставили свежие блюда, принесли корчаги с квасом и вином. Так и не проспавшегося боярина завернули в медвежью шкуру и вынесли прочь.

«Чтобы вида не портил», — как выразился Олег.

Из князей в гриднице в этот момент находились лишь он да Игорь со Всеволодом.

Всеволод соблазнился наготой грудастой служанки, что полусонная бродила между столами в поисках своего платья. Мужчины, игриво похлопывающие ее по бедрам и ягодицам, видимо, не производили на рабыню никакого впечатления. Она даже не стала сопротивляться, когда Всеволод, завалив ее прямо на стол, пристроился к ней сзади, спустив с себя порты.

Олег и многие его бояре при виде этого захохотали.

— Не боишься, брат, что жена войдет?! — воскликнул Олег.

Внезапно в гриднице появилась Манефа в роскошном длинном платье темно-вишневого цвета, расшитом золотыми узорами на рукавах и по нижнему краю. На голове у нее было белое покрывало, скрепленное диадемой. Манефу сопровождала Агафья и несколько боярских жен, ночевавших в княжеском дворце.

— Прекратите непотребство! — властно промолвила княгиня.

Вся мужская братия враз остепенилась, смолкли скабрезные шуточки. Мужчины принялись рассаживаться за столами, пряча усмешки при виде того, как Всеволод торопливо натягивает порты и выталкивает нагую рабыню из пиршественного зала.

— Не ожидала я от тебя такого, сын мой, — брезгливо сказала Всеволоду Манефа и прошествовала на свое место.

Всеволод был смущен до крайности.

Вскоре пришли киевский князь и брат его Ярослав. Няньки привели заспанную Ольгу и усадили рядом со Всеволодом. Не было только брата Ольги, Владимира.

— Видать, Владимир Глебович со вчерашних вин и медов подняться не может, — с усмешкой заметил Олег. И, как хозяин застолья, повелел начинать пиршество без него. «Оклемается, подойдет».

Но прежнего веселья уже не было.

Князья и бояре завели разговор о событиях в Залесской Руси. Там недавно умер владимирский князь Михаил Юрьевич. Его место занял брат его Всеволод Юрьевич, до этого княживший в Переяславле-Залесском;

— Крутенько обходится Всеволод Юрьевич с боярами ростовскими да суздальскими, — промолвил кто-то из бояр. — С покойного Андрея Боголюбского пример берет.

— Ну так и кончит как тот, — пробурчал другой боярин.

— Князь Всеволод меньших людей к себе приближает, торгашей да посадских, — прозвучал чей-то презрительный голос, — а людьми богатыми да имовитыми брезгует. Нешто это по-княжески?!

— А может, это бояре им брезгуют? — спросил Олег. — Я слышал, знать тамошняя шурина Всеволодова на стол владимирский посадить хотела.

— Хотела, да не сумела, — усмехнулся Святослав Всеволодович, не скрывавший своих симпатий к молодому суздальскому князю.

— Всеволод Юрьевич хоть и молод, а не промах, — вставил Ярослав. — Смерть князя Андрея многому его научила. Уж он на те же грабли не наступит!

Бояре киевские и черниговские недовольно загалдели:

— Чего ты князя Андрея поминаешь, Ярослав? Иль забыл, как его дружины Киев разграбили?!

— Все князья южнорусские Андрею кланялись, покуда бояре Кучковичи не избавили от этого, убив Андрея. Теперь Кучковичей сажей мажут, а убиенного князя Андрея, злодея и святотатца, чуть ли не в святые возводят!

— Верно молвишь, Твердислав! Верно!

— До чего у людей память коротка, а у князей и подавно!

Игорь не встревал в спор. Он думал о Вышеславе. Где он теперь? По-прежнему в Переяславле-Залесском иль подался во Владимир?

Друг его нашел счастье с любимой женщиной, да еще с какой красавицей! И Всеволоду с женой повезло. И Олегу…

Игорь отыскал взглядом среди боярынь Агафью, потом взглянул на Ольгу, о чем-то шептавшуюся со Всеволодом. До чего она мила, а будет еще милее!

Игорь вышел из душного зала на двор и велел своим слугам готовить коней в дорогу.

Узнав, что брат собрался уезжать, да еще так внезапно, Олег пришел узнать, что случилось.

— Что за спешка?

— Жена у меня недомогает, — солгал Игорь. — Праздник на ум не идет, все мысли о ней. Извинись за меня перед Всеволодом.

— Ну, коли так… — сочувственно пробормотал Олег. И, обняв на прощание брата, вернулся во дворец.

Когда кони были оседланы, появилась Манефа.

— Что с Ефросиньей? — сразу спросила она, взяв Игоря за руку.