— Не пойму, к чему клонишь.

— С таким союзником, как Ярослав Осмомысл, ты живо Черниговом завладеешь, брат, — уже определеннее намекнул Всеволод.

— Думаю, Ярослав Осмомысл в подмоге моей не нуждается, — отмахнулся Игорь, — у него войска не перечесть.

— Тебе важно показать Ярославу, на чьей ты стороне, — с убеждением заговорил Всеволод. — Пущай он поймет, что ты от Киева независим. Вот увидишь, твой тесть обрадуется этому!

Бренк не согласился со Всеволодом.

— Игорю, наоборот, Святослава держаться надо, — сказал воевода, — ибо Святослав Всеволодович в роду Ольговичей старший князь. Ежели галицкому князю Игорь зять, то Святославу — брат двоюродный. Зятьям дочерей отдают, а двоюродным братьям — уделы княжеские. Есть разница? — Бренк сделал многозначительную паузу. — Вот ради этой разницы не стоит менять хлеб на квас.

— У Святослава сыновья подрастают. Чаю, он о них больше печется, нежели о братьях двоюродных, — возразил Всеволод. — От него милостей не дождешься!

— И от Бога милости не дождем сыплются, — заметил Бренк. — Зато Святослав оком видит далеко, а умом еще дальше.

— Много видит, да мало смыслит, — проворчал Всеволод. Игорь слушал эти препирательства и удивлялся своему безразличию: не было в нем прежнего желания сесть князем в Чернигове. Не хотелось ему встревать и в распри княжеские.

Заметив, что Вышеслав тоже внимает разговору за столом, Игорь обратился к нему:

— А ты что присоветуешь мне?

— Боюсь, совет мой после всего сказанного будет как пресный хлеб после солонины, — промолвил Вышеслав, бросив на Игоря пристальный взгляд. — Творить добро другим во благо; быть милосердным не корысти ради, но по примеру Сына Божия. Вот о чем надлежит думать всякому правителю, ибо сказано: кому много дадено, с того много спросится. — Вышеслав указал пальцем на небо. — Там спросится.

— От моего сына что-либо иное услышать мудрено, — усмехнулся Бренк. — Так монастырем и повеяло.

— Вышеслав, у монахов своя правда, у князей — своя, — сказал Всеволод. — Все птицы в небесах живут, только жаворонок ловит мух, а коршун — жаворонка. Кто до конца в этом мире знает, что есть зло и что есть добро?

— Всевышний сказал так…

Но Игорь прервал Вышеслава:

— Стало быть, ты не хочешь видеть меня князем черниговским. Так, получается?

— Мне важнее, Игорь, видеть тебя князем справедливым, а на каком столе ты будешь сидеть, для меня не важно, — ответил Вышеслав. — Скажу еще, что обнажать меч на брата есть худшее из зол. Коль написано тебе на роду стать черниговским князем, то заберись хоть в Тмутаракань, а не избежишь предначертанного свыше.

— Иными словами, предначертанного Господом? — с язвительной иронией вставил Всеволод. — Тебе бы проповеди с амвона читать.

Игорю ответ Вышеслава понравился.

Действительно, силой и богатством ему не тягаться с галицким иль суздальским князем, так не лучше ли попытаться превзойти великих князей добродетелью поступков?

— Хорошо, Вышеслав, я последую твоему совету, — после краткого раздумья произнес Игорь, — и постараюсь возвести храм в душе своей, как учат нас проповедники.

Всеволод и Бренк изумленно уставились на Игоря…

Весной от киевского князя в Новгород-Северский прибыли послы. Святослав звал Игоря в поход на Галич, дабы восстановить в правах Игорева шурина Владимира Ярославича.

Во главе посольства стоял боярин Кочкарь, любимец Святослава.

— А Рюрик исполчается ли на тестя моего? — спросил его Игорь.

— И Рюрик, и Давыд, и Ярослав Всеволодович — все готовы заступиться за несправедливо обиженного Владимира Ярославича, — молвил в ответ Кочкарь.

— Где ныне обретается шурин мой? — вновь спросил Игорь.

— У волынского князя Романа Мстиславича, — ответил глава посольства.

Игорь задумался.

Помалкивали и его думные бояре, не привыкшие слово наперед князя молвить.

— Так что мне передать Святославу Всеволодовичу, княже? — нарушил молчание нетерпеливый Кочкарь.

Игорь взглянул на него и промолвил, так чтобы слышали все в зале:

— Передай Святославу Всеволодовичу, что я не видел от него такого добра, а от своего тестя — такого зла, чтобы обнажать меч на одного по воле другого. Ступай!

Кочкарь удивленно хлопал глазами, по его круглому бородатому лицу расползлось недовольство.

Он сказал, не сдержавшись:

— Такой ответ не понравится Святославу. Поостерегся бы ты, княже, ссориться с великим киевским князем.

— Ступай! — повторил Игорь, сдвинув брови.

Кочкарь и вся его свита удалились.

Придя в покои супруги, Игорь не скрывал горделивого самодовольства. Вместе с ним был Вышеслав, который тут же поведал Ефросинье о том, какой ответ дал ее муж киевскому князю.