Спасенные Кончак и Узур обессиленные лежали на дне лодки.

Узур никак не мог прокашляться, нахлебавшись речной воды.

— Ну что, побратим, вкусна ль водица в Чернорые-реке? — с лукавой усмешкой обратился к Узуру Игорь. И, прыснув, громко расхохотался: — Ну и вид у тебя, будто ты со свиньями в луже барахтался!

Вышеслав недовольно отвернулся. Не зря зовут Игоря легкодумным. Такая напасть, а ему весело!

…Разбив Игоревы и половецкие войска, Рюрик поспешил замириться со Святославом Всеволодовичем. Он уступил Ольговичу великое княжение и город Киев, зато себе выторговал половину киевских земель. И стало с тех пор в Киеве два правителя — один звался великим, а другой владел всеми богатствами.

Соединив свои рати, Рюрик и Святослав напали на орду Кобяка и прогнали половцев в степь.

Еще не наступил первый месяц осени, когда Игорь добрался наконец до Чернигова. Вместе с ним были Всеволод и Кончак.

После злополучной битвы на реке Чернорые Игорь с остатками своей дружины ушел в Вышгород. Туда же Кончак привел свою поредевшую орду. Оба жаждали отомстить Рюрику.

Когда стало известно, что Святослав урядился о мире с Рюриком, Игорь в гневе отказался сражаться с Кобяком, против которого звал его Святослав.

Примеру Игоря последовали Всеволод и Кончак.

Перебравшись в Городец-Остерский, они день и ночь думали, как и где отплатить Рюрику за свой позор.

Святослав сам приехал к ним, разбив Кобяка, чтобы остудить их гнев. Не хотелось ему продолжения войны с Ростиславичами и еще больше не хотелось раскола среди Ольговичей. Многие слова, и вразумительные и льстивые, были сказаны Святославом на той встрече. И уломал он таки горячего Игоря не обнажать меч на Рюрика. Дал Святослав отступное серебром ему и Кончаку за воинов павших. Не обошел и Всеволода, зная, что тот Игоревым разумом живет.

Игорь не послушал бы Святослава и отступного бы не взял, кабы тот не обронил, будто невзначай, что, по его разумению, не место Ярославу в Чернигове. Лучше бы Игорю там сидеть.

Такой многозначительный намек сломил упорство Игоря к неудовольствию Кончака, который горел местью за убитого брата…

Когда Игорь, припадая на левую ногу, поднимался на дворцовое крыльцо, навстречу выбежала мать. Манефа схватила сына за руки, забыв про все на свете.

— Неужто ранили тебя, Игорь! Обопрись на меня, сынок, — молвила Манефа с состраданием в голосе.

Игорь грубо отстранился.

— Слава Богу, — со вздохом повторила княгиня.

Ярослав, еще толком не оправившийся от раны, полученной в сече под Друцком, хоть и передвигался без посторонней помощи, но выглядел бледным и изможденным. Лекари постоянно поили его какими-то снадобьями. На шее у Ярослава рядом с православным крестиком висели ладанки-обереги.

Жалкий вид убил в Игоре желание позлорадствовать, мол, не долго тебе на столе черниговском сидеть по воле князя киевского. «Может статься, Ярослав скоро отдаст Богу душу», — подумалось Игорю. И в нем вдруг проснулась доселе неведомая жалость.

— He иначе, заговоренное было то копье, что грудь мне пропороло, — жаловался Игорю Ярослав. — Рана затянулась, а силы в теле нету.

Ярослав был удивлен холодностью к нему Кончака, который заявил, что забирает с собой в кочевье своего сына и прочих отроков половецких, принявших христианскую веру. Объяснять свой поступок Кончак не стал, поэтому Ярослав приставал с расспросами к Игорю, но тот только отмахивался. На месте Кончака и он поступил бы так же.

В Чернигове разошлись пути-дороги Игоря и Кончака.

Игорь отправился в свой удельный град — Новгород-Северский. Кончак направился в родные привольные степи.

Но расстались они друзьями.

— За смерть брата я буду мстить Рюрику и Святославу. Однако тебя, Игорь, врагом не считаю, — сказал на прощание Кончак. — Верю, когда-нибудь соединим мы вновь наши дружины, ибо недруги у нас общие. Ежели ныне у тебя, князь, вызывают сомнение мои слова, то время развеет эти сомнения и откроет тебе правоту мою.

— Кривить душой не стану, Кончак Отрокович, жаль мне с тобой расставаться, — ответил на это Игорь. — Наперед знай, днем иль ночью мой дом всегда открыт для тебя и сынов твоих. Дай срок, и я посчитаюсь с Рюриком, против него мой меч всегда остер.

Кончак бросил на Игоря внимательный взгляд.

— У Рюрика союзник сильный — Святослав Всеволодович.

— А у меня — хан половецкий. Неужто сокол с кречетом против двух ворон не договорятся?

Кончак понимающе улыбнулся и протянул руку Игорю. Честолюбец всегда поймет честолюбца. Спаянные одной местью, ожесточенные одной неудачей, такие люди способны и малую цель сделать великой, совершить великие деяния, обладая малыми силами.

Томительное ожидание перемен сделало Игоря раздражительным, любой пустяк выводил его из себя. Узнав, что Святослав Всеволодович пожаловал в Чернигов, Игорь и вовсе лишился покоя.