— Я так тебе скажу, — не сдавался Бренк, — ежели Святослав пошел на мировую со Всеволодом Юрьевичем, значит, чувствует свою слабину. Нету у него уверенности, что сей князь ему по зубам.

— Святославу нужно у Рюрика Киев отбить, вот почему он урядился о мире с суздальским князем, — раздраженно возразил Всеволод. — Как ему воевать на севере, когда на юге Ростиславичи его владения захватывают!

Во время одного из таких споров в шатер вбежал дружинник:

— Из леса, что за половецким станом, чужая конница показалась. Идет наметом прямо на вежи половецкие! Кончак своих людей на коней сажает!

— Что за конница? Откуда? — встрепенулся Игорь. — Почто дозоры проглядели?

— С нашей стороны дозорные никакой опасности не заприметили, — смутился дружинник, — а как половцы врага не углядели, не ведаю.

— Небось ханы и дозоров-то не выставили, — проворчал Бренк. — Поди, на силу свою понадеялись нехристи косматые!

— К оружию! Живо! — крикнул Игорь.

В русском стане тревожно загудела труба.

В половецком становище между возами и среди шатров вовсю шла сеча, когда Игорь и Всеволод во главе своих дружин подоспели половцам на помощь.

Оказалось, что степняков смяли внезапным дерзким налетом их злейшие недруги — черные клобуки.

Черных клобуков было не так много, вдобавок они рассеялись по огромному стану и занялись грабежом. Половецкие воины, разбежавшиеся к своим пасущимся поблизости табунам, мчались обратно верхом на конях и вступали в битву, которая кипела повсюду множеством мелких стычек. От топота копыт гудела земля. Неподвижный утренний воздух дрожал от звона сабель и гортанных криков сражающихся.

Северские дружины стали отсекать черных клобуков от леса, из которого те появились и куда теперь пытались прорваться.

Постепенно битва превратилась в преследование.

Конники в черных островерхих шапках, забросив за спину щиты и нещадно нахлестывая лошадей, удирали, будто зайцы от борзых собак. За ними по пятам с дикими воплями скакали половцы. Самые ловкие из степняков арканили врагов крепкими волосяными веревками.

Русичи настигли черных клобуков на краю дубравы, тянувшейся по склону холма. Завязалось сражение, заглушившее все шорохи леса и ранний щебет птиц.

Игорь остановил своих дружинников, которые рвались преследовать черных клобуков и в чаще леса, и подозвал к себе Бренка:

— Что думаешь, воевода? Откель взялись черные клобуки?

— Неспроста это, — ответил Бренк. — Сами по себе порошане в набеги не ходят, значит, где-то поблизости Рюриковы дружины.

Правоту воеводы подтвердили последующие события.

Черные клобуки, вылетев из леса, смешали дружину дорогобужского князя, стоявшую у дороги, что вела через лес.

Чуть в стороне на берегу ручья воины из Рюрикова полка и дружинники Бориса Захарьича разбивали стан. Там уже дымили костры и белели верхушки шатров.

Поток бегущей конницы ворвался в стан, произведя в нем переполох. Обозные мужики бросились врассыпную. Ратники хватали оружие, ожидая, что следом за черными клобуками на них вот-вот обрушатся рассвирепевшие половцы. Некоторые из ратников перебрались вброд через широкий ручей в надежде на то, что эта преграда задержит половецкую конницу.

Мстислав Владимирович осадил коня подле шатра тысяцкого Лазаря.

Лазарь со своим конюхом в это время устанавливали стяг, поваленный несущимися прочь черными клобуками.

— Бросай стяг, воевода, и спасайся! — крикнул князь, удерживая на месте плясавшего под ним жеребца. — Ольговичи валом валят на нас, и с ними поганых видимо-невидимо!

— Окстись, княже, — спокойно отвечал Лазарь, — не пристало нам от поганых бегать. Станем крепко!

— Дружина моя разбежалась, с кем я против поганых встану? — не унимался Мстислав.

— Пеший полк бери, — сказал Лазарь.

— Да разве соберешь пеший полк в такой сумятице! — крикнул Мстислав и, взмахнув плетью, умчался.

Лазарь, прищурив глаза от слепящих лучей солнца, поглядел вслед Мстиславу. Красный плащ князя, развеваясь, несколько раз мелькнул среди черноклобутских всадников и пропал в потоке бегущей конницы.

В следующий миг Лазарь увидел воеводу Бориса Захарьича, который подъехал на рыжем коне.

— Что, сбежал верховод наш? — с усмешкой промолвил Борис Захарьич, по-молодецки спрыгнув с седла. — Ну и леший с ним! Сами управимся.

— Ладно бы только Мстислав, а то с ним вместе и дружина его в бега ударилась, — с сожалением произнес Лазарь. — У нас конницы и так не шибко много было, а стало еще меньше.