Шрифт:
– Святейший, ты звал меня, и я перед тобой.
– Слушай, что скажу, сын мой. Известно мне, что вы с Лакапином намерены венчать царскими титулам его сыновей, Стефана и Константина. Умоляю вас, не делайте этого. Они аспиды ядовитые, их укусы будут смертельны.
– Святейший, мы будем уповать на Бога и на то, что он изменит их нравы. Пойми нас: слово сказано, дело должно быть исполнено.
– Тебя не виню: ты делаешь это от доброты душевной. Романа тоже не вини: он желает детям блага. Но это не дети, а аспиды. Шлю им анафему!
Патриарх перекрестил перед собою пространство, произнёс «аминь», рука его упала, глаза закатились, и он впал в забвение. Жизнь ещё теплилась в нём, но её жар, словно уголёк под пеплом, угасал с каждым мигом.
Багрянородный присел с ним рядом и взял его руку, пытаясь согреть её. Пришла Елена и тоже села рядом, взяла другую руку. Так они и просидели до поздней поры, не заметив, что в ризнице собрались все священнослужители собора… Когда близко к полуночи жизнь в патриархе угасла, прозвучал сам по себе колокол - так говорили потом служители храма и многие горожане.
Константин и Елена в эту ночь осиротели, потеряв духовного отца. Возле него протекли все годы их жизни. Он крестил Константина, венчал его императорской короной, возносил над ним и Еленой супружеские венцы. Вспомнили Константин и Елена, что мать императора, Зоя-августа, - племянница патриарха, и послали в ночь за ней колесницу и воинов, чтобы привезти её в столицу к панихиде по усопшему. Всю эту ночь молодые супруги провели в храме Святой Софии. Они выплакали все слезы, и к утру их увели из храма беспомощными от горя и усталости.
Братья Стефан и Константин в дни после смерти Николая Мистика и до сороковин не досаждали отцу о короновании. Ждали, когда те, кто слышал, как патриарх послал им анафему, забудут об этом. Младший Константин утешал старшего:
– Ладно, брат, потерпим, не грешить же. А позже наверстаем потери.
Стефан был неукротимее.
– Да если бы не я, ты вовсе отказался бы от короны, - упрекнул он брата и в запальчивости бросил тень на отца: - Это наш батюшка ничем не стеснялся, шагая к трону. Какое мне дело до траурных дней! Дали согласие венчать, так пусть и вершат обряд во Влахернском храме. Павел и исполнит. Так завтра и скажу батюшке.
Однако венчание братьев царскими коронами волей обстоятельств было отложено на неопределённое время. Ранним августовским утром в Магнавре появились служащие в секрете купцы Диодор и Сфенкел. Они ходили на своей скедии в Критское море, там на острове Карпакос перекупали сушёные финики. Они предстали перед Лакапином.
– Только мы вышли в море из бухты, как нас окружили с десяток фелюг [29] . У нас и оружия-то два меча да весла, - рассказывал Диодор Лакапину.
– Они же, критские пираты, вскочили на судно и весь наш товар в свои корыта покидали. И парусину забрали - дороже фиников.
[29] Фелюга - небольшое парусное или моторное промысловое судно.
– И что же дальше?
– спросил Лакапин разгорячённого купца.
– Дальше самое главное. Кричат они между собой: «Давай, давай, грузи скорее. На Лемнос спешить надо, раньше Льва Трипольского там быть! Разгрузиться да умотать, не то он на свои кумбарии посадит и воевать заставит! А воевать с византийцами я не хочу, голову жалко».
– Выходит, что и на Крит нам не надо идти, если Трипольский собирается к Лемносу. Но это же у самого пролива в Мраморное море, это путь к столице?
– обеспокоенно произнёс Лакапин.
– Похоже, что так и прицеливается, - отозвался Диодор.
– Скажите, купцы, успеем ли мы подойти к Лемносу раньше корсар?
– Вряд ли. Но будет лучше, басилевс, нагрянуть на них, как встанут на якоря у Лемноса. В любом случае нужно спешить.
– По-иному и быть не может, - поддержал Диодора Сфенкел.
Роман Лакапин, забыв о всех прочих делах, начал вплотную готовиться к походу против Льва Трипольского. Он распоряжался уверенно, давал ясные и разумные указания, и по его воле заработала без сбоя подготовка к безотлагательному походу. В крепости Абидос и Сеет, расположенные на западной оконечности пролива Дарданеллы, были посланы восемь тысяч воинов, чтобы защитить вход в пролив.
Снаряжение почти ста дромонов и полсотни памфил закончили за три дня. Почти двадцать пять тысяч гребцов сели за весла. На судах расположились без малого пятьдесят тысяч воинов. И флот, которым командовал сам император Роман Лакапин, двинулся в Эгейское море, к острову Лемнос.
А за два дня до отплытия вечерней порой в покоях Лакапина произошло жестокое сражение между отцом и сыновьями Стефаном и Константином. Вернувшись из бухты Золотой Рог, усталый и раздражённый досадными мелочами сбора в поход, Лакапин сказал сыновьям: