В счастливой судьбе Василия Македонянина во дворце Магнавр было всё предельно просто. Он оказался на голову способнее и умнее многих сановников во всех делах, какие ему довелось исполнять. Но при нём свершились в Магнавре два трагических события, тень от которых пала на Василия Македонянина. Ему приписали убийство всемогущего дяди императора Никифора Варды. Это случилось в 866 году. Однако при всех заглазных обвинениях, никаких улик против Василия не нашлось, никто не произнёс против него слова публично, и Василий был возведён в титул кесаря вместо Никифора Варды.

Спустя год при неизвестных обстоятельствах погиб император Михаил Третий. В 867 году Василий Македонянин был коронован патриархом Фотием как император Византии. Как и после смерти Никифора Варды, Василия подозревали в причастии к гибели императора Михаила. На плечи одного человека возложили два убийства. Не слишком ли это большое преступление, чтобы доверить ему стоять на троне империи, к тому же выходцу из крестьян?
– рассуждал Константин Багрянородный.
– При всём желании не верится в то, как хронисты донесли до нас события полувековой давности. И теперь для меня нет важнее дела, как оправдать перед Византией чтимого ею императора. Честь моя будет поругана, если я не добьюсь своего. Только по этой причине мы плывём в Фессалонику, потому что нити преступления ведут в этот город. Но я не исключаю необходимости побывать на полуострове Пелопоннес. Там, говорят, жила вдохновительница преступления «царица» Данилида.

Константин Багрянородный закончил свой монолог лишь к вечеру. Слушатели были довольны. Симеон Метафраст, впитавший в себя монолог как губка, думал теперь о том, что Багрянородному Всевышний дал все, чтобы он вошёл в историю как сочинитель. Он преподносил события так, будто они протекали в их дни. Он даже рисовал портреты тех, о ком вёл речь.

Чуть позже Метафраст услышал от императора о том, что Пелопоннес он намеревается посетить не только для того, чтобы раскрыть подоплёку преступления, совершенного более полувека назад, но и для того, чтобы посмотреть на полуостров как на провинцию, которая входит в состав Византии. Выходило, что императору интересно узнать, по каким законам живут на Пелопоннесе и не пора ли вмешаться в дела полуостровитян. Известно было ему, что при Данилиде там было крупное восстание рабов, потому стоит определить, нет ли и сейчас предпосылок для волнений.

А пока суда подплывали к Фессалонике, расположенной на берегу залива Терманкос Эгейского моря.

Этот город был основан в IV веке до новой эры, а в IV веке новой эры византийскими мастерами в нём было построено много христианских православных храмов. Они украшены мозаиками и фресками лучших художников и иконописцев Византии. Фессалоника была дорога державе тем, что приносила в казну огромный доход. Город торговал со всем Средиземноморьем. В кем устраивались торговые ярмарки, и на эти ярмарки везли свои товары купцы с Аравийского полуострова, из Египта, из Испании и Франции.

Когда дромон «Никея» и памфилы подошли к порту, там было тесно от иноземных судов. Но и на рейде у гавани их стояли десятки. Скорый на ногу Гонгила отправился к капитану «Никеи». Он пришёл к нему в тот миг, когда на дромон поднялся со скедии чиновник порта, доложивший капитану, что в Фессалонике карантин.

–  Мы не знаем, что делать. В городе умирает, как во время чумы, каждый десятый житель. Моровое поветрие пришло из Охрида.

Когда Гонгила вернулся и рассказал о том, что происходит в Фессалонике, Багрянородный недолго был в размышлениях. Он перекрестился и сказал:

–  Мы помолимся за тех, кого постигло поветрие. Ну а нам надо отправляться на Пелопоннес. Даст Бог, побываем в Фессалонике на обратном пути.

И, не задерживаясь, суда покинули залив Терманкос, подняли паруса и с попутным ветром поплыли к Коринфу, крупному городу полуострова Пелопоннес. Но к императору пришёл сочинитель Иоанн Камениат и с мольбой в голосе проговорил:

–  Божественный, оставь меня в Фессалонике. Сколько лет я ждал этого дня, а тут…

–  Ты знаешь, что такое моровое поветрие?

–  Я хочу увидеть, как оно влияет на людей, хочу знать причины. Я слышал, что в 904 году в Фессалонике тоже был мор на людей. Как я могу писать историю, не зная сути?

–  Я отпускаю тебя, Иоанн, потому как понимаю.
– И Багрянородный позвал евнуха: - Гонгила распорядись остановить корабль, дай Иоанну лодку, двух воинов и денег на расходы.

–  Спасибо, Божественный. Благодарю от всего сердца за доброту, - с поклоном сказал Камениат.

Друзья простились с сочинителем, пожелав ему одолеть поветрие.

Дромон «Никея» подплывал к мысу Аттика. Впереди лежал архипелаг Киклады. К одному из них Константин и Елена решили пристать. Но к причалу близ островного селения дромон не мог подойти из-за мелководья. Он встал в отдалении, к нему подошла памфила. Константин и Елена вместе со спутниками и воинами пересели на памфилу, и она вскоре была у причала. По побережью Греции, по прибрежным островам давно уже прошёл слух о том, что от Фессалоники плывёт на дромоне «Никея» император с супругой, и всё население островка из архипелага Киклады высыпало на берег встречать Божественного с супругой. Был среди них и динат Родопиан, владелец трёх островков архипелага. Полусогнувшись в поклоне, он подошёл к Багрянородному и, приложив правую руку к сердцу, спросил: