У входа в покои визиря Саббаха обыскали еще раз. Телохранители, облаченные в белые длинные рубахи, перехваченные у пояса кусками златотканой материи, так старательно обыскивали посетителя, что едва не сломали ему ребра. После чего довольно грубо втолкнули бека в личные покои аль-Афдаля.

Визирь сидел, скрестив ноги, на небольшом возвышении, застеленном коврами, и, опираясь правой рукой на подушку, задумчиво смотрел куда-то поверх головы Саббаха.

– Да продлятся вечно твои дни, сиятельный аль-Афдаль.

– Садись, бек, – небрежно кивнул визирь на край помоста. – Сейчас не время для церемоний.

Когда-то Саббах был одним из первых в окружении аль-Афдаля, но с тех изменилось слишком многое, чтобы рассчитывать на милость этого породистого стареющего мужчины.

– Давно я тебя не видел, Саббах, – задумчиво проговорил визирь, разглядывая гостя.

– Я не смел показаться тебе на глаза, сиятельный аль-Афдаль, после тяжких ошибок и поражений.

– Поражения бывают у всех, – холодно бросил визирь. – Ошибки тоже. Но это еще не повод, чтобы уклоняться от выполнения долга.

– Я не сидел без дела, сиятельный аль-Афдаль, а делал все возможное, чтобы звезда халифа засияла еще ярче.

– С чем пришел? – насмешливо покосился на гостя хозяин, давая понять, что приветствия закончились и пора переходить к разговору по существу.

Саббаху было, что предложить визирю, и он не замедлил с рассказом о событиях, случившихся в не столь уж отдаленном от Каира Ливане. Правитель Триполи, осажденного крестоносцами, Фахр аль-Мольк ибн Аммар отправился за поддержкой в Багдад, доверив управление городом двоюродному брату. Увы, почтенный аль-Асхирь не оправдал надежд своего родственника. Он тут же объявил себя эмиром и поднял мятеж. К сожалению, мятеж был подавлен мамелюками, сохранившими преданность малолетнему сыну аль-Молька.

– А почему к сожалению? – удивился визирь. – Такая преданность заслуживает похвалы.

– Мне удалось склонить почтенного аль-Асхиря на нашу сторону, и он уже готов был обратиться к халифу аль-Амиру с просьбой о помощи.

– Это меняет дело, – кивнул хозяин, – но не объясняет причины, по которой ты приехал в Каир.

– В Ливане остались мои преданные сторонники, и если ты, сиятельный аль-Афдаль, поможешь осажденному городу продовольствием, то Триполи припадет к ногам халифа аль-Амира раньше, чем багдадские сунниты откликнутся на призыв Ибн Аммара.

– А крестоносцы? – нахмурился визирь.

– Я полагал, что тебя уже известили о смерти едва ли не самого злобного врага ислама Раймунда Тулузского.

– Первый раз слышу, – неожиданно признался визирь, и в голосе его прозвучало неподдельное удивление.

Саббах охотно поведал аль-Афдалю о несчастье, приключившемся с одним из вождей крестоносцев, проливших реки крови правоверных мусульман. Трипольцы захватили провансальцев врасплох во время неожиданной вылазки. Успех поначалу казался Саббаху безоговорочным, ибо арабам удалось захватить замок Мон-Пелери, возведенный Раймундом Тулузским неподалеку от города. К сожалению, закрепиться в замке трипольцам не удалось, равно, как и разрушить его. Пришедший на подмогу дяде граф Серданский сумел выбить арабов из Мон-Пелери и нанести им поражение под стенами города.

– Граф Тулузский был тяжело ранен в сражении и через несколько дней скончался, передав своих провансальцев под начало Гильома Серданского. Благородный Гильом, по нашим сведениям, доблестный воин, но посредственный полководец. К тому же далеко не все провансальцы признали в нем вождя. На мой взгляд, сиятельный аль-Афдаль, сейчас самое время для решительного удара. Если нам удастся овладеть Триполи и другими ливанскими портами, это сильно осложнит положение короля Болдуина в Иерусалиме и князя Танкреда в Антиохии.

– Ты сам все это придумал? – спросил визирь, пристально глядя в глаза бека.

– Нет, – честно признался Саббах. – Мне помогали ассасины. В частности кади Бузург-Умид.

– Они знают о твоей поездке в Каир?

– Я действовал с их согласия.

В разговоре наступила момент, которого Саббах боялся, отлично зная, насколько обострились в последнее время отношения аль-Афдаля и шейха Гассана. Визирь вполне мог заподозрить бека в предательстве и решить его дальнейшую судьбу одним взмахом меча.

– Когда-то Бузуг-Умид был отчаянным федави, – припомнил визирь. – Да и наукам он, кажется, не чужд.

– Он достиг девятой ступени в познании мира, – подсказал Саббах.

– А ты, бек, кажется, остановился на седьмой?

– Быть может те, последние ступени, лишние в процессе постижения истины, сиятельный аль-Афдаль, – понизил голос почти до шепота Саббах. – Страх перед гневом Аллаха удержал очень многих людей на краю измены, а значит гибели.

– В твоих словах есть разумное зерно, бек, но, к сожалению, а может к счастью, Повелитель Времени халиф аль-Амир думает иначе. Он по-прежнему верит не только в Великий Разум, но и в разум человеческий.