«Что означает этот кулон? И вообще, значит он что-нибудь или это просто совпадение? Мог ли какой-нибудь ювелир случайно создать треугольник с вертикальными полосами? Или все-таки это знак металла и в таком случае Диана — ведьма? А вдруг ее заколдовали и она ведет себя так странно именно из-за этого кулона?»

Серебряная цепочка тонкая.

Мину быстро соображает — сделать или не сделать?

Они хотят поместить Линнею в карантин.

Она должна сделать это.

Мину резко наклоняется вперед и хватается рукой за кулон. Резко дергает. Цепочка сразу рвется.

— Ай! — Диана трет себе шею. — Меня как будто кто-то укусил.

Она выпрямляется и растерянно оглядывается.

— Про что мы говорили?

Увидев в руках Мину кулон, она никак не реагирует.

— Вам знакома эта вещь? — напряженно спрашивает Мину.

Диана качает головой.

— Я что-то совсем неважно себя чувствую, — говорит она. — Давай перенесем нашу встречу. Слишком много работы…

Она замолкает. Берет со стола несколько анкет, перекладывает их с места на место, словно пытаясь собраться с мыслями.

— Так что мы решили с квартирой? — спрашивает Мину.

Диана непонимающе смотрит на нее.

Линнея сидела на полу возле кабинета Дианы и встала, как только дверь открылась. В животе вспорхнули острокрылые бабочки.

— Что она сказала? — спросила Линнея, едва Мину подошла к ней.

Бабочки отчаянно били крыльями.

— Я думаю, все обошлось, — сказала Мину.

— Обошлось? Как?

— Пошли, я должна тебе кое-что показать.

Выйдя на улицу, Мину выудила из голенища ботинка пачку сигарет и неумело закурила. Закашлялась. Линнея подпрыгивала от нетерпения:

— Ну же, говори!

— У нее на шее висело вот это, — сказала Мину и незаметно показала Линнее кулон.

Он ярко блеснул на солнце. Линнея осторожно потрогала его.

— Кто-то через эту вещь управлял Дианой. Когда я сорвала его, она стала совершенно…

— Ты сорвала его?.. — недоверчиво переспросила Линнея.

Мину ухмыльнулась, словно сама себе удивляясь.

— Когда я — это ты, от меня можно ожидать чего угодно.

— Я бы ни за что не решилась! Это же опасно!

— У меня не было выбора. — Мину затянулась, и тут же ее глаза наполнились слезами. — Завтра они хотели запереть тебя в приют.

Слышать это было ужасно. Но Линнея испытала облегчение. Значит, это не паранойя. Против нее действительно был заговор.

— И что было после того, как ты сорвала с нее кулон?

— Она его даже не узнала. Была растеряна, испугана. Я рассказала ей про взлом квартиры. Ту же версию, которую мы сообщили в полицию. Диана сказала, что не понимает, почему приняла такое скоропалительное решение.

— Что будет с квартирой?

— Мы договорились, что ты пока остаешься в ней жить. Мне кажется, она постарается забыть про это происшествие как можно быстрее.

— Вы договорились?!

Мину снова затянулась и кивнула.

— Ты была права, — сказала она. — Диана — классная.

— То есть она тебе поверила? То есть мне?

— Она, по-моему, сама не знает, что думать, — сказала Мину. — Но, по крайней мере, можно быть уверенным, что она не настроена против тебя. Кто-то ею управлял. И мы скоро узнаем кто.

Линнея смотрела на Мину. И думала, понимает ли Мину, что она сделала. Что она сделала для Линнеи.

От ветра окна кухни скрипели и трещали. Ида не представляла, как Мину остается одна в этом доме.

Отец Мину позвонил и сказал, что придет поздно, а ей предложил заказать в «Венеции» пиццу. Голос его звучал просительно, он извинялся, обещал исправиться и говорил, что искупит свою вину завтра, приготовит ужин для нее и Анны-Карин.

Ида почти забыла про этот ужин. И вдруг поняла, что ей и Ванессе целый вечер придется играть роль Мину и Анны-Карин перед отцом Мину. Целый вечер. Сразу после суда. Тогда она сказала, что пригласит на ужин еще одну свою подругу, Линнею. Пусть уж настоящая Мину присутствует при этом, по крайней мере, поможет им избежать больших оплошностей. А еще она пригласила «Иду Хольмстрём» — ей было спокойнее, когда ее собственное тело находилось рядом с ней.

Отец Мину так обрадовался, что Иде стало его жалко. Видимо, Мину редко приглашала домой друзей.