Мия поворачивает голову и смотрит на дочь:

— Зачем?

— У нас сегодня в школе мероприятие…

Мия встает из-за стола и впереди Ванессы идет в свою комнату. Над кроватью висит небольшой гобелен, на котором выткано: «Домашний очаг дороже золота».

— Сегодня же суббота, — говорит она, открывая гардероб.

— Да, так получилось…

Содержимое шкафа Мии мало отличается от того, что лежит в шкафу у Анны-Карин. Но в конце концов Ванесса находит здесь черный костюм — юбку и пиджак. Скучный и старообразный, зато «приличный».

— Можно я его надену?

— Ты что, на похороны собралась?

«Надеюсь, нет», — думает Ванесса. А вслух говорит:

— Мне нужно что-нибудь взрослое.

Ванесса идет в ванную и собирает волосы Анны-Карин в пучок. Порывшись немного в тумбочке, она находит почти высохшую тушь, подкрашивает ресницы и смотрит на себя в зеркало. Она никогда не обращала внимания на то, какие у Анны-Карин зеленые глаза. Если бы еще раздобыть немного блеска для губ, вообще получилось бы красиво.

— Мы им покажем, — говорит она своему отражению.

Мия с изумлением смотрит на Ванессу, выходящую из ванной.

— Шикарно выглядишь, — говорит она почти неодобрительно.

— Спасибо, — говорит Ванесса, проходит мимо Мии, наливает себе в тарелку йогурт и насыпает хлопья.

Мия хрипло кашляет и тянется за пачкой сигарет.

«Она так много курит, что у нее в легких уже, наверно, целые залежи вредных веществ, — думает Ванесса. — Она курит даже больше, чем Мона Лунный Свет».

Мать Анны-Карин опять устремляет взгляд за окно, и Ванесса пытается угадать, что происходит в ее голове. Со стороны кажется, что эмоций нет, осталась одна пустота. И нет интереса к жизни. А что делается в душе? Неужели там совсем пусто? Ванессе жаль Мию. Но еще больше жаль Анну-Карин.

Она понимает, почему Анна-Карин попыталась изменить мать с помощью магии. Если бы у Ванессы были такие же способности и она могла сделать так, чтобы ее мама давным-давно рассталась с Никке, разве она бы этого не сделала?

Ванесса встает из-за стола. Споласкивает тарелку. Смотрит на часы. И начинает спешить. Адриана через несколько минут заедет за ней.

— Я ухожу, — говорит она.

Мать не реагирует, и Ванесса думает: что станет с ней, если Анна-Карин не вернется? Что, если она видит дочь в последний раз?

Ванесса подошла к Мие. Обняла ее. Прикосновение заставило мать вздрогнуть. Но Ванесса не убрала руку.

— Хорошего дня, мама, — сказала она. — Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

Она не смогла заставить себя сказать, что любит Мию. Но ей хотелось сделать ей приятное. Мия опустила глаза и издала неопределенный звук.

— И тебе тоже хорошего дня, — сказала она и неловко погладила Ванессу по руке.

Темно-синяя машина уже ждет Ванессу.

Девушка садится, и машина сразу стартует.

— Как себя чувствуешь? — спрашивает Адриана.

— Нормально, — говорит Ванесса.

В машине жарко, и она снимает свое полупальто.

— Хорошо выглядишь, — говорит Адриана.

— Если меня решат казнить, по крайней мере, буду при этом хорошо выглядеть.

Адриана удивленно смотрит на нее, и Ванесса понимает, что ведет себя совсем не как Анна-Карин.

Они проезжают центр, и Ванесса видит на «Ике» флаги и вымпелы. В витринах — реклама «Позитивного Энгельсфорса» и Праздника Весны.

Машина едет дальше по мосту, и ненависть к Эрику и Робину вспыхивает в сердце Ванессы с новой силой.

«Погодите, суд закончится, и вы у меня заплатите за все!» — думает она.

И понимает, что страх прошел. На его место пришла злость. Злость на Совет и на всех тех, кто мешает Избранным.

Она им покажет. Даже если за это придется дорого заплатить.

Анна-Карин на велосипеде Иды что есть сил гонит к старой усадьбе.

Она задержалась, потому что Карина и Андерс никак не отпускали ее из-за стола, пытались «серьезно поговорить». Они не могут «смотреть сквозь пальцы», как дочь «разрушает свою жизнь и жизнь своей семьи». Анна-Карин не могла отделаться от мысли, что больше всего их волновала именно их собственная жизнь.

Вся площадка возле усадьбы была уставлена машинами. Но, кроме Иды, Линнеи и Мину, видно никого не было. Подняв голову, девушки смотрели на приближающуюся Анну-Карин.

— А где?.. — спросила она.

— Уже прошла внутрь, с Адрианой, — быстро ответила Мину.

— Ида, ты готова?

Анна-Карин молча кивнула. Она долго жила в страхе перед этим днем и не могла поверить, что он наконец наступил.

Девушки вошли в холл, и в нос им ударил запах свежей краски. Окна по-прежнему были заложены досками, но стены были покрашены белым, а коридоры освещены мягким светом ламп.